Семейный ресурс

В углу сеней, где всегда стояли вёдра и резиновые сапоги, стояли две сумки. Большие, дорожные. Одна серая с розовой полосой, вторая клетчатая, из тех, которые называют челночными, только новая, с бирками. Марина вернулась с ночной в начале девятого. Она стояла с ключами в руке, в куртке, и смотрела в этот угол. К сумкам она не подошла. И не подумала, что они могут быть сестрины или ещё чьи-нибудь. Она поняла всё сразу, целиком, раньше любых объяснений, и это оказалось хуже, чем если бы ей сказали словами...

— Мам, ты только сразу не начинай, — сказал Денис прямо с порога, даже ботинки ещё не снял. — Мы решили квартиру продавать. — Какую квартиру? — не поняла Нина Сергеевна и почему-то первым делом вытерла руки о фартук. — Ну какую… Бабушкину. Нашу, на Полежаевской. Нина Сергеевна села на табуретку в прихожей. Табуретка была старая, ещё из той самой бабушкиной квартиры, и скрипнула так, будто тоже всё поняла. — Денис, это же мамина квартира. Клавдии Ивановны. Она тебе её оставила, чтобы у тебя своё жильё было, а не чтобы ты его продавал...

Лариса вошла в дом не разуваясь и оставила на половике две мокрые дорожки. — Нин, мы всё решили. Костик с семьёй у тебя поживёт. Ты только не благодари. Нина посмотрела на дорожки, потом на торт в целлофане. — Я и не собиралась. — Вот и умница. Ты пойми, это же тебе радость. Одна сидишь, как сыч. А тут дети, смех, жизнь. — Проходи, — сказала Нина. — Чай поставлю. Лариса прошла в комнату, куртку так и не сняла, потрогала занавеску. — Тюль бы постирать. Ну ничего, Алинка приедет, она аккуратная. Нина стояла в дверях кухни и думала одно: спросить, значит, никто не собирается...

Виктор Палыч насчитал в доме четыре спальных места: диван, кушетку и две раскладушки. Своя кровать не считалась. Сестра в трубке говорила уже пятую минуту. — …так что мы решили. Этим летом приедем к тебе. Все. — Куда — ко мне? — В Малиновку. На дачу. Он посмотрел в окно. За окном была та самая Малиновка: три сотки картошки, крыжовник, белый налив, штрейфлинг и антоновка, привитая на дичок. Банька, которую он рубил сам. И тишина. Главное — тишина, такая, что слышно, как за лесом идёт электричка. — На сколько, Галь? — Ну, на лето...

— Тамара Ивановна! Тамара Ивановна, живая вы там?! Открывайте, у меня с потолка на диван капает! Тамара стояла на площадке с сумкой, из которой торчал укроп, и никак не могла попасть ключом в замок. Снизу по лестнице бежала Наташа из тридцать второй — в халате, с ребёнком на руках. — Я на даче была, Наташенька, двое суток… — Да я поняла, что на даче! У меня потолок натяжной пузырём висит, Костя тазы подставил, а он всё висит! Замок наконец щёлкнул. В прихожей стояла вода. Не лужа — вода, ровным слоем, до обувной полки, и в ней плавал коврик, который Тамара связала из старых футболок мужа...