В день похорон отца мать вручила мне конверт и сказала: "Ты здесь больше не живёшь, твоя комната нужна брату". Но когда я открыла старый ф
Инна стояла у гроба, сжимая в руках засохшую гвоздику. Пальцы дрожали, но она заставляла себя смотреть прямо — на бледное, спокойное лицо отца, который при жизни редко бывал спокойным. Вечно на взводе, вечно в работе, вечно с телефоном у уха. — Дочка, не реви, — шепнула соседка тётя Рая, протискиваясь мимо с тарелкой кутьи. — Царствие небесное, хороший был человек. Хозяйственный. Инна не ревела. Она вообще не могла выдавить из себя ни слезинки. Внутри было пусто и холодно, как в этом зале прощания, где пахло воском, тканью и какой-то приторной химией...