А помнишь, мам...?

В середине лета 1994-го вы с отцом узнали про физмат школу, которая открылась в Ессентуках — «Алгоритм». Пожалуй, это был первый и единственный раз, когда ты настояла на своём, не оставив мне выбора. Все остальные активности были отданы на моё усмотрение, но не эта. Обучение там было дополнительным к основному, всего четыре предмета — русский, математика, физика и английский, но с глубоким погружением по программам ведущих вузов. Начиналось с девятого класса и заканчивалось выпускными экзаменами после трёх лет...

Лет в десять-одиннадцать я как-то смотрел с тобой одну из немногих сатирических передач того времени — то ли «Вокруг смеха», то ли «Аншлаг». Совершенно непонятно было, над чем вы с отцом смеётесь. То Райкин со своим «Авасом», то раки, которые «сегодня, но по три». Года через два-три это стало действительно смешно, и даже юмор Жванецкого был немного понятнее. Его тонкую иронию можно осознать только с жизненным опытом. А ещё в каком-то из выпусков я услышал монологи человека, с которого началось новое увлечение...

Не знаю, как ты сохраняла спокойствие, но когда я в очередной раз приносил домой какую-нибудь живность, ты сначала делала вид, что не против. Это был тонкий психологический приём (возможно, ты уже тогда это знала): с человеком в состоянии аффекта - не спорят. Взять, к примеру, ужа. Я торжественно появился с ним на пороге, декларировал его право на проживание и вопросительно посмотрел на тебя. Ты приподняла бровь, будто спрашивая: «Уверен?». Мне было почти десять, я был уверен. Зря я за ним в речку лез, что ли? Тогда ты спокойно спросила, знаю ли я, чем ужи питаются и как собираюсь его кормить...

Фото из личного архива автора. Путь к Вершине Алибека Если начал про литературу и книги, продолжу про музыку, как проявление творчества. Тем более что у меня был опыт рокера-металлиста. Больше всех из советских исполнителей ты любила Александра Малинина. Тогда я вообще не понимал — почему. Если ты готовила или делала что-то по дому — всегда напевала его романсы. Мне запомнились всего три: «Напрасные слова», «Ямщик, не гони лошадей» и про корнета Оболенского с поручиком Галицыным. Мне нравилось в его творчестве только одно — сложные слова и непонятный смысл выражений...

Фото из личного архива автора Ты с юности сходила с ума от поэзии Серебряного века. Ахматову и Цветаеву цитировала на лету — к месту и просто так, если вспоминалось что-то красивое. Рассказывала, как написала стих своей удивительной учительнице литературы. Та применяла нестандартные методы, чтобы увлечь класс, — однажды даже пела на уроке. Лет двадцать назад ты случайно встретила эту учительницу в магазине в Пятигорске, вы разговорились, и вдруг она начала читать стихотворение. Ты не сразу узнала его — это был твой стих...

Одно воспоминание о твоём креативе. Новый год в садике был совсем стандартным для того времени: карнавал снежинок и зайчиков, парад ушек из «дождика» и редкий гость — волк. Хотя у меня была маска зайца, которую нарисовала ты сама. Дед Мороз — в женских сапогах и с голосом, подозрительно похожим на голос воспитательницы. Для детей тоже стандартный сценарий: вышел на сцену, отстрелялся стишком в присутствующих мам, чеканя слова как на параде, — и всё, ты звезда и молодец! Получай заветную мандаринку...

Фото из личного архива автора, 1992 год Ты знала по именам всех моих друзей (не говоря уже про прозвища). С самого детства и до последних дней. Наш дом всегда был для них открыт. В раннем детстве центром вселенной был наш двор. Он был маленький, огороженный с трёх сторон четырёхэтажками, а с четвёртой, со стороны Октябрьской улицы, его заслоняло кафе «Встреча», позже переименованное в «Стрелчу» (если мне не изменяет память). Для нас это был отдельный мир. Беседка, пара площадок, высоченные клёны, грецкие орехи, каштаны, голубые ели, песочницы, лавочки со столиком в тени...

Ты работала на предприятии, которое называлось [какие-то буквы] «ВНИИМЭМ», располагалось в Новопятигорске, и добираться туда нужно было на электричке со станции «Золотушка». Ты несколько раз брала меня с собой на работу. Именно там я понял, что ватман может использоваться не только для обложек. Я ходил за тобой по конструкторскому отделу, засыпая вопросами. «А это что?» — «Это кульман». Слово-то какое необычное! Я попробовал слово на вкус вместе с ватманом. «Ватман на кульмане» — пацаны офигеют от такого словосочетания...

На собрания в школу вы с отцом ходили очень редко. Деньги за шторы спокойно можно было передать вместе со мной, с успеваемостью всегда было нормально, а по поведению бывали просадки, но это так, некритично. И тут вдруг — вызов в школу. Ты умела задавать вопросы одним лишь взглядом. Я тот взгляд понял, но лишь развёл руками, делая вид, что совершенно не понимаю причин. Это был пятый класс. Конфликт возник на перемене, но из-за чего — я уже и не вспомню, кажется, что Вовка с соседней парты чем-то серьезно меня достал...

Если возвращаться к теме кружков и увлечений, то тут надо сказать огромное спасибо тебе за то, что ты позволяла мне самому выбирать занятия. Знакомство с Домом Пионеров открыло для меня новый мир. Всё, что можно было делать руками, — я перепробовал. В окружении, конечно, были предрассудки, что это совсем не мужское дело, но меня на старте, честно говоря, это не очень волновало, как и тебя. После соломки была вышивка, потому что ты показала наволочки и плед, которые вышивал мой прадед по бабушкиной линии — Максим...

Отдавая меня на продлёнку, ты говорила: «Там будет интересно». Но это была такая скукота, что я не мог понять, как можно добровольно остаться в школе, в классе, когда на улице, во дворе и вообще везде вокруг происходит столько интересного. Нас было немного, тельняшек тоже не выдали. Зато выдали карандаши, пластилин, цветную бумагу и предоставили самим себе. Какое-то время можно было попытаться себя занять, но даже если вы в целом творческий человек (каковым я себя считал), скука накрывала довольно быстро...

Другой эпизод из морских приключений произошел позже, лет в шесть-семь, когда я уже ходил в бассейн на плавание и мог держаться на воде. Мне кажется, что это был первый семейный выезд после того, как в жизни появился отец. Он, как оказалось, обожал и палаточный отдых, и горы, и такие цивилизованные выезды. Ты выдала мне классный надувной матрасик, подходящий под мой рост. Мне кажется, он был куплен где-то на месте, потому что я его тогда в первый раз и увидел. Я попробовал на нем плавать, размахивая руками в стиле кроля, — получилось отлично...