А помнишь, мам...?

В Пятигорске мы успели пройти по всем знаковым местам: от места дуэли Лермонтова поднялись на вершину Машука, спустились в парк «Цветник», прошли через Эолову арфу, Провал и Лермонтовскую галерею. Про красоту этих мест можно рассказывать бесконечно, но лучше один раз увидеть. Тем более сейчас они преобразились по сравнению с нулевыми. Не помню точно, успели ли мы заехать в парки Ессентуков и Кисловодска, но местные терренкуры тоже рекомендую всем. Хорошо отдохнув после таких масштабных прогулок, попрощавшись и, естественно, «слегка» перекусив, мы двинулись дальше...

В мае 2002-го, отмечая день рождения Виталика, одного из близких друзей по общаге, мы всей честной компанией решили: после летней сессии едем на море, в Анапу. А точнее — в Фанагорию, с заездами в родные места каждого, кто будет в машине, и в знаковые точки по дороге. Набралось нас, кажется, человек восемь или девять. География пёстрая: Александров, Гусь-Хрустальный — это ближний круг, а дальше — Белогорье (Басовка), станица Гиагинская в Адыгее, Солнечнодольск и, конечно, Кавказ. Вы с отцом к тому времени уже переехали из Ессентуков в бабушкин дом в Пятигорске...

Дважды в год я ездил на каникулы в родные пенаты. Короткая телеграмма с датой приезда — и в путь. С одной стороны, эти поездки всегда были удивительными с точки зрения новых быстрых знакомств в поезде. Ездил я в основном плацкартом, общался много и с удовольствием. Это были и классические бабушки с внуками, которые доставали курочку в фольге, варёные яйца и всегда пытались накормить, и молодёжь, с которой затевались застолья, игры в карты и непринуждённое общение «среди своих». А также — довольно...

Девяносто седьмой год оказался на редкость холодным. Ранний снег выбил меня из колеи и мешал сосредоточиться на новых бытовых заботах, учёбе и личной жизни. К такой погоде я был абсолютно не готов. Водолазка, кофта и лёгкая кожаная куртка, в которой я щеголял зимой в Ессентуках, жалко контрастировали с московскими сугробами. А казаки, в которых прекрасно было ходить по чистым дорожкам на Кавказе, беспомощно проваливались в снег и скользили по улицам и плитке метро. Ещё за полгода до поступления я...

Говоря об учёбе и самостоятельной жизни, нельзя не вспомнить важнейшую её часть — готовку. Мало того, что продукты сами не появлялись в холодильнике, так ещё и помимо финансовой составляющей надо было думать, как их превратить в еду. Поскольку ты с детства привлекала меня к готовке дома, я воспринимал эту необходимость не как обузу, а как интересную и познавательную активность. До сих пор уверен, что готовка развивает мозг: одна только мысленная комбинация несочетаемых, на первый взгляд, продуктов создаёт новые нейронные связи...

Я почти не помню то последнее лето перед тем, как упорхнуть из родительского гнезда. Оно точно не воспринималось как последнее. Лето и лето. Подготовка к отъезду, празднование семнадцатилетия и прочие активности. Оглядываясь назад, понимаешь, что это и был тот самый переход из юности во взрослую жизнь, про который говорили на выпускном. «Да я даже не знаю, что там, за дверью в лето». Где-то над Москвой маячили лёгкой дымкой новые повседневные слова — «ответственность» и «осознанность». Ты тоже делала на это упор, повторяя, что в Бауманку проще поступить, чем потом не вылететь...

В середине лета 1994-го вы с отцом узнали про физмат школу, которая открылась в Ессентуках — «Алгоритм». Пожалуй, это был первый и единственный раз, когда ты настояла на своём, не оставив мне выбора. Все остальные активности были отданы на моё усмотрение, но не эта. Обучение там было дополнительным к основному, всего четыре предмета — русский, математика, физика и английский, но с глубоким погружением по программам ведущих вузов. Начиналось с девятого класса и заканчивалось выпускными экзаменами после трёх лет...

Лет в десять-одиннадцать я как-то смотрел с тобой одну из немногих сатирических передач того времени — то ли «Вокруг смеха», то ли «Аншлаг». Совершенно непонятно было, над чем вы с отцом смеётесь. То Райкин со своим «Авасом», то раки, которые «сегодня, но по три». Года через два-три это стало действительно смешно, и даже юмор Жванецкого был немного понятнее. Его тонкую иронию можно осознать только с жизненным опытом. А ещё в каком-то из выпусков я услышал монологи человека, с которого началось новое увлечение...

Не знаю, как ты сохраняла спокойствие, но когда я в очередной раз приносил домой какую-нибудь живность, ты сначала делала вид, что не против. Это был тонкий психологический приём (возможно, ты уже тогда это знала): с человеком в состоянии аффекта - не спорят. Взять, к примеру, ужа. Я торжественно появился с ним на пороге, декларировал его право на проживание и вопросительно посмотрел на тебя. Ты приподняла бровь, будто спрашивая: «Уверен?». Мне было почти десять, я был уверен. Зря я за ним в речку лез, что ли? Тогда ты спокойно спросила, знаю ли я, чем ужи питаются и как собираюсь его кормить...

Фото из личного архива автора. Путь к Вершине Алибека Если начал про литературу и книги, продолжу про музыку, как проявление творчества. Тем более что у меня был опыт рокера-металлиста. Больше всех из советских исполнителей ты любила Александра Малинина. Тогда я вообще не понимал — почему. Если ты готовила или делала что-то по дому — всегда напевала его романсы. Мне запомнились всего три: «Напрасные слова», «Ямщик, не гони лошадей» и про корнета Оболенского с поручиком Галицыным. Мне нравилось в его творчестве только одно — сложные слова и непонятный смысл выражений...

Фото из личного архива автора Ты с юности сходила с ума от поэзии Серебряного века. Ахматову и Цветаеву цитировала на лету — к месту и просто так, если вспоминалось что-то красивое. Рассказывала, как написала стих своей удивительной учительнице литературы. Та применяла нестандартные методы, чтобы увлечь класс, — однажды даже пела на уроке. Лет двадцать назад ты случайно встретила эту учительницу в магазине в Пятигорске, вы разговорились, и вдруг она начала читать стихотворение. Ты не сразу узнала его — это был твой стих...

Одно воспоминание о твоём креативе. Новый год в садике был совсем стандартным для того времени: карнавал снежинок и зайчиков, парад ушек из «дождика» и редкий гость — волк. Хотя у меня была маска зайца, которую нарисовала ты сама. Дед Мороз — в женских сапогах и с голосом, подозрительно похожим на голос воспитательницы. Для детей тоже стандартный сценарий: вышел на сцену, отстрелялся стишком в присутствующих мам, чеканя слова как на параде, — и всё, ты звезда и молодец! Получай заветную мандаринку...