Сердечные повороты | Рассказы и истории

На линии его звали Сорок-двенадцать, по последним цифрам лицевого счёта. Когда этот номер загорался на экране, девочки на соседних местах сдвигали гарнитуру с одного уха и оборачивались к Ирине Сергеевне: переведут на неё или она заберёт сама. Ирина Сергеевна забирала. Двадцать третьего числа, между девятью и десятью утра, она держала для него пятнадцать минут, как держат место в очереди для своего. Двадцать третьего ноября он не позвонил. Сначала она этого не заметила, потому что утро выдалось тяжёлое...

— А теперь для Ирины Петровны с переезда на сто сорок втором километре, — заговорил репродуктор над столом голосом Леры, ведущей районного радио. — «Старый клён». Заказчик, как всегда, просил не называть его имени. И просил передать: следующая заявка будет последней. Ирина застёгивала куртку и замерла с пуговицей в пальцах. Семнадцать лет, каждый четверг в девять сорок, между прогнозом погоды и объявлением о продаже поросят, ей ставили эту песню. Гадать она давно перестала. Так перестают слышать, как идут часы на стене...

Котлеты Эльвира Степановна пересчитала ещё на лестнице, между вторым и третьим этажом, под лампочкой, которую в ЖЭКе меняли раз в год. Тридцать две. Они лежали в эмалированной кастрюле, переложенные пергаментом, под крышкой, прихваченной бельевой резинкой. Поперёк крышки лежал половник. Это был её собственный половник из нержавейки, с длинной ручкой и выбитым клеймом депо на обратной стороне черпака. Двадцать шесть лет он висел над котлом в столовой вагонного депо. В июне столовую закрыли, рабочим...

К среде в «Рябинке» говорили уже не «кто-то режет», а «Женя режет». Говорили у колонки на развилке, где с семи утра выстраивались в очередь вёдра. Говорили у шлагбаума, где ждали автобус до города. Евгения Сергеевна узнала об этом не из слов, а по тому, как с ней здоровались: тепло, но на полшага дальше обычного. Она поставила ведро под кран и надавила на рычаг. Колонка зафыркала, выплюнула ржавую струю, потом пошла чистая вода. За спиной две соседки с третьей линии перестали обсуждать давление и заговорили тише...