Творческий АКТ

Иван Ильич, человек уже немолодой, вдовец — стоял у окна своего дома и глядел на улицу. Он не спешил выходить: суета праздника всегда тревожила его больше, чем радовала. Он помнил Масленицы прежних лет — шумные, пьяные, с песнями до хрипоты и ссорами к вечеру...

В тот день, четырнадцатого февраля, в уездном городе стояла слякотная зима, и снег, казалось, таял не от тепла, а от стыда за собственную неуместность. Доктор Лаптев, человек лет тридцати пяти, с усталым лицом и привычкой вздыхать без причины, проснулся с ощущением смутной тревоги...

Я рисую звуками словно акварелью. Просыпаюсь утром. Чашка кофе, в постели ноутбук и начинаю писать... В эти часы есть особая магия. Фортепиано для меня — не инструмент. Это способ найти место. Место, где исчезает время, где остаётся только дыхание и звук. Мы все чувствуем пустоту. И всю жизнь пытаемся её заполнить — делами, словами, вещами... Я продолжаю бродить по улицам и слушать, как шепчет ветер у старых церквей...

Мы живём во времена, когда быть «на связи» стало нормой. Телефон — это продолжение руки. Ответ не через минуту — уже почти оскорбление. Но диалог состоит из разрывов. Музыка рождается не из сплошного хаоса, а из тишины между нотами. Жизнь состоит не из уведомлений, а из моментов, когда ты на них не отвлекаешься. Постоянная доступность создаёт иллюзию счастья...

Осенью дача — это состояние души. Летом другое дело: жизнь, шум, шашлычный дым как сигнал о всеобщем счастье. Соседи спорят, у кого картошка крупнее, у кого мангал правильнее, а у кого, простите, пчёлы культурнее. Весь посёлок гудит как улей. А потом сентябрь. И внезапно тишина. Такая, что слышно, как капает вода из шланга, брошенного в траву. Как мышь где-то в сарае составляет планы на зиму. Даже вороны кричат вполголоса, чтобы не нарушать атмосферу. Соседи уехали: одни в город «работать», другие «в тепло», третьи просто уехали...