Сто одна история со счастливым концом

Галина Петровна села в электричку на станции Пушкино в 7:42 утра. Вагон был полупустой, пах сыростью и чем-то железным. Она выбрала место у окна, поставила сумку на колени и уставилась в стекло, по которому ползли капли октябрьского дождя. Ей было шестьдесят семь. И она давно перестала ждать от людей чего-то хорошего. Не потому что озлобилась. А потому что устала. Двадцать лет назад муж ушёл к соседке с третьего этажа. Дочь выросла, уехала в Калугу и звонила раз в месяц, если не забывала. Подруги одна за другой рассыпались: кто болел, кто переехал, кто просто перестал отвечать на сообщения...

Минус тридцать два. Я помню эту цифру, потому что смотрела на термометр за окном свекрови ровно за минуту до того, как она сказала нам уходить. Артёмке было четыре. Полинке – полтора. Она сидела у меня на руке, в расстёгнутом комбинезоне, потому что я не успела его застегнуть. Просто не успела. Свекровь открыла дверь, выставила пакет с нашими вещами на площадку и произнесла ровным голосом: «Всё, Лена. Забирай своих и уходи. Мне надоело». И закрыла дверь. Муж стоял рядом. Молчал. Я посмотрела на него, а он смотрел на свои ботинки...

Барсик спал на этом диване двенадцать лет. Ровно столько, сколько Нина Сергеевна жила в нашем подъезде. Я знаю, потому что живу через стенку. Слышу всё: и как она чайник ставит в шесть утра, и как разговаривает с котом, будто тот ей отвечает. Меня зовут Валентина Петровна, мне шестьдесят три, и я привыкла замечать то, мимо чего другие проходят. Так вот, про кота. Первый раз это случилось в понедельник. Нина привела внука Тёму на неделю, пока дочь уехала в командировку. Мальчишке пять лет, рыжий, шустрый, с вечно развязанными шнурками...

Чайник остыл двадцать минут назад. Нина Павловна это знала, потому что смотрела на часы над холодильником каждые три минуты. Стрелка дёргалась, как будто тоже нервничала. Сын позвонит в семь. Он всегда звонил в семь, когда ему нужны были деньги. В другие дни он не звонил. Ей шестьдесят четыре. И за последние тридцать лет она ни разу не сказала ему «нет». Ни разу. Она пробовала это слово на вкус сейчас, сидя на кухне в старом халате, и оно казалось ей горьким, как таблетка, которую забыла запить водой...

Митька задувал свечи, а я смотрела не на него. Телефон Лены лежал на краю стола, экраном вверх. Уведомление всплыло на секунду, но я успела прочитать: «Заявление зарегистрировано. Номер дела...» И дальше цифры, которые я уже не разобрала. Лена перевернула телефон одним быстрым движением, улыбнулась сыну и захлопала в ладоши вместе со всеми. Митьке исполнилось пять. Он дул изо всех сил, щёки раздувались смешно, одна свечка не поддавалась. Все смеялись. Мой сын Костя подхватил Митьку на руки. Лена резала торт...