Грусть со смыслом

– Какой стол красивый! – Наталья щёлкнула бокалом о мой. – За нас, за выпуск девяносто третьего! Я улыбнулась. Двадцать восемь человек за длинным столом. Белые скатерти, свечи, меню с золотым тиснением. Ресторан «Старый город» постарался. Организатор — Вадик Петров, теперь владелец сети автосервисов — не пожалел денег. Тридцать три года прошло. Мы все изменились. Седые виски, морщины, лишние килограммы. Но глаза — те же. Я узнавала каждого. Почти каждого. Официант поставил передо мной тарелку с салатом...

Коробка стояла на верхней полке шкафа. Обувная. «Саламандер», выцветшие буквы. Я потянула — тяжёлая. Три дня мы с мамой разбирали бабушкину квартиру. Три дня выносили пакеты на помойку: журналы «Работница» за восьмидесятые, баночки от майонеза, открытки с Восьмым марта. Бабушка хранила всё. Умерла в феврале, в восемьдесят четыре года, и оставила нам сорок два квадратных метра хлама. — Что там? — мама заглянула из коридора. В руках — пакет со старыми колготками. Я открыла крышку. Письма. Сотни писем...

Белые лилии. Я остановилась у ограды, не дойдя трёх шагов. Букет лежал у надгробия — свежий, утренний, с каплями росы на лепестках. Суббота. Девять утра. Я прихожу сюда каждую субботу уже два года. И каждую субботу — они уже здесь. Белые лилии. Те самые, что были на нашей свадьбе. Андрей выбирал сам. Я хотела розы, а он сказал: «Лилии. Только лилии». И я согласилась, потому что он редко о чём-то просил. Двадцать два года назад. Двадцать два года я думала, что знаю этого человека. Знаю его молчание по утрам, его привычку читать газеты с конца, его нежелание говорить о прошлом...

– Привет, доченька. Как твои дела? Каждое воскресенье. Ровно в семь вечера. Ни одного пропуска. Я крутила телефон в руке – как чётки, привычка ещё с универа – и ждала. Гудок. Второй. На третьем мама брала трубку. И начинался наш ритуал. Всегда одинаково. Я засекала не специально – просто замечала. «Как дела?» – «Нормально». «Как работа?» – «Нормально». «Что нового?» – «Да ничего особенного». И мама говорила про погоду в Калуге. Про соседку Тамару, которая завела кота и назвала его Барсик, хотя он рыжий...

– Женщина, вы в порядке? Голос был чужой. И кресло было чужое. И свет — резкий, белый, аэропортовский — бил в глаза так, что я зажмурилась. Я сидела в зале ожидания. Не помнила, как сюда попала. – Женщина? Открыла глаза. Передо мной стоял парень в форменной рубашке с бейджем. Бейдж прикреплён криво, будто торопился. На бейдже – «Д. Савельев, дежурный администратор». – Который час? – спросила я. – Восемь утра. Вы тут с ночи. Я вас видел вчера вечером. Вчера вечером. Я не помнила вчерашнего вечера...