Зелёная книга

История Василия Сталина — это не история «золотого мальчика», как её часто упрощают. Это история человека, который с детства оказался в ловушке чужого величия, чужой власти и чужой тени. Он родился с фамилией, которая открывала любые двери, но одновременно лишала права на собственную судьбу. И он это понимал гораздо раньше, чем окружающие. «Пока отец жив — и я жив. Как его не станет — меня разорвут…» Эти слова Василий произносил задолго до марта 1953 года. Не на публику, не для эффекта, а в узком кругу — как человек, который слишком хорошо знал устройство системы и своё место в ней...

В мае сорок пятого Германия уже была побеждена, но война ещё не закончилась в людях. По дорогам шли колонны беженцев, остатки частей, бывшие солдаты без формы и знаков различия. Многие надеялись затеряться, переждать, начать всё заново — будто ничего не было. Вечером 21 мая в британской зоне оккупации трое мужчин вышли из кустарника к просёлочной дороге. Шли быстро, неровно, часто оглядываясь. Один из них опирался на палку, на левом глазу у него была чёрная повязка. Обычная картина для того времени — таких людей вокруг были тысячи...

На войне не все подвиги совершаются с оружием в руках. Иногда главный бой — это несколько десятков метров под огнём, тяжёлое тело на плечах, липкая от крови гимнастёрка и единственная мысль: успеть, дотащить, не бросить. Валентина Трофимовна Гальченко знала эту войну именно такой. Не по штабным картам и не по сводкам Совинформбюро, а по запаху пороха, крикам раненых и по воде, которая в Днепре в те дни была не синей, а красной. Когда началась Великая Отечественная война, Валентине было всего шестнадцать...

В конце февраля 1987 года Советский Союз жил привычной жизнью. По радио и телевидению поздравляли военных с Днём Советской Армии, в домах открывали бутылки, в частях проходили торжественные построения, звучали правильные слова о долге, чести и братстве. Никто ещё не знал, что в эти же часы по железной дороге идёт поезд, внутри которого произойдёт событие, ставшее для страны болезненным и неприятным откровением. Это не была диверсия, не было политического заговора, не было вмешательства извне. Всё...

Зима 1943 года в селе Девица была особенно холодной. Снег лежал плотным, тяжёлым слоем, будто сама земля пыталась укрыться от всего, что происходило вокруг. В это утро жителей согнали на край поля — не кричали, не торопили, просто гнали взглядами и автоматами. Люди шли молча, уже догадываясь, зачем их позвали, но до последнего надеясь, что ошибаются. Перед ними стояли семеро мальчишек. Самому младшему было двенадцать, старшему — пятнадцать. Они держались рядом, плечом к плечу, в слишком тонких для января одеждах, с лицами, на которых усталость давно вытеснила страх...