Садовая душа

Каждый январь у меня начинается одинаково. Открываю очередной «посевной календарь с фазами Луны», нахожу там какие-то благоприятные дни — и послушно сею. И три года подряд одно и то же: рассада к высадке либо переросшая и дохлая, либо мелкая и слабая. Ни разу не угадал. Хотя вроде делал всё «как написано». В прошлом году психанул и задал себе тупой вопрос — а зачем я вообще ориентируюсь на фазы Луны, если мне важно только одно: чтобы к майской высадке рассада была нормальная? Никого не хочу обидеть...

Вот что обидно — я же не новичок. К тому моменту уже года четыре сажал перцы. И каждый февраль честно замачивал семена перед посевом. Всё как положено: марлечка, блюдце, тёплое место. И каждый раз что-то шло не так. То всходы появлялись через три недели, когда я уже мысленно их похоронил. То проклёвывались дружно, но потом половина сеянцев падала — чёрная ножка. То вообще ничего не вылезало, хотя семена были свежие. Я грешил на грунт. На сорта. На фазы Луны. На что угодно. А потом сел и честно разобрал, что именно я делаю на этапе замачивания...

Каждый февраль одно и то же. Стою в садовом магазине, смотрю на полку с грунтом. Десятилитровый пакет — 150 рублей. Двадцатилитровый — за 250. И все такие красивые, с помидорами на упаковке, с надписями «универсальный», «для рассады», «с биогумусом». Беру три штуки, на кассе — под тысячу. И думаю: ну ладно, зато возни никакой. Покупной грунт красив только снаружи. Внутри — торф и торф. Пропустишь один полив, и земля в стаканчике каменеет. Отходит от стенок, вода стекает по краю и мимо корней уходит в поддон...

Как я храню морковь и свёклу до апреля без погреба: метод «2 слоя» в ящиках, который экономит место и сохраняет сочность Помню, как радовалась в октябре, глядя на ведра с морковью и свёклой. А к февралю эта радость превращалась в разочарование. Открываю пакет - половина корнеплодов мягкие, как резиновые игрушки. Другая половина покрылась странными пятнами. Выбрасывала килограммами то, что выращивала с весны. Погреба у меня нет, а подвал настолько холодный и сырой, что овощи там чувствуют себя ещё хуже...

Пятнадцать лет я была уверена, что соседка Тамара меня просто на дух не переносит. Она никогда не отвечала на мое «здравствуйте». В лифте демонстративно отворачивалась к зеркалу, разглядывая свое отражение. При встрече хмурилась так, будто я лично ей чем-то насолила. Года через три я перестала здороваться. Подумала тогда: зачем тратить душевные силы на человека, который тебя игнорирует? Мы жили через стенку. Я, в сорок шестой квартире, она — в сорок седьмой. Картонные стены нашей панельки не хранили...

Да придержите же вы эту сумку! - раздражённо сказала женщина в кожаной куртке, когда потёртый дорожный баул в третий раз свалился с колен пожилой пассажирки. В салоне стало неловко тихо. Та самая тишина, когда всем стыдно, но никто не хочет быть первым. Бабушка виновато подхватила сумку, прижимая её к груди дрожащими руками. Я сидела у окна, намеренно уткнувшись в телефон. Просто не моё дело. У каждого свои проблемы. Мне нужно было добраться до работы, не опоздать на важную встречу, а не вмешиваться в чужие истории...

Я была уверена, что после смерти сына осталась совсем одна. Пока однажды утром в дверь не постучала незнакомая девушка. — Здравствуйте, бабушка Тоня. Я замерла на пороге с чашкой в руках. Передо мной стояла незнакомка лет двадцати пяти, с большими карими глазами и тёмными волосами до плеч. В руках у неё был потёртый чемоданчик. — Простите, но я вас не знаю, — я попыталась вспомнить это лицо среди многочисленной родни, но память упрямо молчала. — Я Катя. Ваша внучка, — она улыбнулась застенчиво. — Дочь Алексея Петровича...

Мам, я пошёл погулять, - Антон на ходу натягивает куртку. Опять? Уже седьмой вечер подряд, - Людмила откладывает вязание и смотрит на сына поверх очков. - Антоша, что происходит? Раньше ты дома сидел, в компьютере своём копался до ночи. Ничего особенного, просто свежим воздухом дышу, - он избегает её взгляда, поправляя воротник. - Не волнуйся. Как же мне не волноваться? Ты каждый день... Но дверь уже захлопывается. Людмила быстро подходит к окну и видит, как сын решительным шагом направляется в сторону остановки...

Валентина замирает у двери спальни. Муж, Игорь, тихо разговаривает со свекровью, и слова долетают отчётливо: — Мама, мне нужны деньги. Пенсия уже пришла? Старенькая Анна Фёдоровна что-то отвечает, шуршит бумагами. Валентина сжимает кулаки. Снова. Третий месяц подряд. — Игорёк, но там совсем немного осталось после лекарств… — Я знаю, мам. Но это важно. Очень важно. Валентина отступает от двери, сердце колотится. Что происходит? Почему муж, который всегда был щедрым и заботливым, вдруг начал забирать последние деньги у пожилой матери? После переезда свекрови в их квартиру всё изменилось...

— Даша, ну где ты? Я уже полчаса жду! — голос свекрови в трубке звучал возмущённо. — Римма Анатольевна, простите, я, наверное, неточно сказала про время, — привычно начала извиняться Дарья, хотя в переписке чётко сказали: встреча в три. А сейчас только без пятнадцати. — Ладно уж, приезжай быстрее, — буркнула свекровь и сбросила звонок. Дарья вздохнула, собирая сумку. Сегодня они должны были выбрать шторы для комнаты внучки Насти. Римма настояла на совместном походе в магазин, хотя Даша предлагала просто скинуть фото вариантов...

— Ксюх, может, сбегаем пообедать? — Тимур высунулся из-за перегородки кабинета, широко улыбаясь. — Там новое место открылось, говорят, пасту божественную делают. Ксения оторвалась от монитора и взглянула на часы. Половина второго. Желудок действительно требовал внимания. — Давай. Только быстренько, у меня отчёт до трёх. Они работали в офисе строительной компании уже полгода — Ксения маркетологом, Тимур менеджером по продажам. Коллектив небольшой, человек двенадцать, все друг друга знали. С Тимуром они сидели в соседних кабинетах, поэтому часто обедали вместе...

Четвёртый день подряд я наблюдала из окна, как соседка Марина выкатывает коляску, нагибается над ней, поправляет одеяльце — а внутри пусто. — Ты только посмотри на неё, — прошептала Клавдия Ивановна, подойдя к моему окну. — Опять со своей коляской. Бедная девочка, совсем рассудком тронулась. Я молча кивнула, продолжая наблюдать. Марина аккуратно укрывала невидимого младенца голубым пледом, словно защищая от осеннего ветра. Потом медленно покатила коляску по дорожке вдоль дома. — Говорят, у неё ребёночек умер, — продолжала Клавдия Ивановна, явно наслаждаясь возможностью поделиться сплетней...