Готовит Самира

Татьяна повернула ключ в замке, толкнула дверь — и застыла на пороге, потому что на её собственном диване сидел совершенно незнакомый мужчина. Точнее, почти незнакомый. Мужчина лет шестидесяти, с седыми висками и помятым лицом, поднялся ей навстречу...

— Подпиши доверенность на квартиру, иначе мы с Андреем уедем сегодня же, и больше ты нас не увидишь! — свекровь швырнула на стол кожаную папку, а муж прятал глаза, словно нашкодивший школьник. Лариса медленно сняла шарф и аккуратно повесила его на крючок в прихожей...

— А квартиру перепиши на меня, — отчеканила свекровь прямо у дверей нотариуса. — Иначе сын узнает, кто ты на самом деле. Марина замерла на мраморной ступеньке. Утренний свет резал глаза, портфель с документами вдруг стал неподъёмным...

Отцу исполнилось шестьдесят два, а на юбилее он представил будущую жену — девушку двадцати шести лет, которая смотрела на моего отца так, как смотрят на банковскую карту с очень крупным лимитом. Её звали Алина...

Марина замерла в коридоре с тарелкой холодца в руках, разглядывая на тумбочке у золовки новенький глянцевый конверт с логотипом банка. На нём крупными буквами было выведено чужое имя — имя её мужа. А ниже — сумма...

— Завтра приедут грузчики, — буднично сообщила свекровь, помешивая ложечкой чай в своей любимой синей чашке. — Я переезжаю к вам. Навсегда. Юлия застыла в дверях кухни. Пакеты из супермаркета оттягивали ей руки, но она не чувствовала ни веса, ни боли от врезавшихся в ладони пластиковых ручек...

— А с какой стати я должна продавать свою добрачную квартиру, чтобы оплатить свадьбу твоей дочери, Тамара Ивановна? Вы там ничего не перепутали в своем семейном чате? У Зойки есть жених, вот пусть он и...

— Завтра в десять едем к нотариусу, и половину квартиры перепишешь на моего сына, а иначе я тебя отсюда вымету, как сор из избы! Анна замерла посреди кухни, держа в руке горячий чайник. Вода кипела, плевалась паром из носика, но она этого не замечала...

Марина чувствовала, как напряжение в комнате можно резать ножом. За столом сидела вся семья её мужа: свекровь Тамара Павловна с лучезарной улыбкой, её сестра Галина с вечно недовольным лицом и, конечно, сам Андрей, её муж, который уже полчаса не поднимал глаз от своей тарелки...

— Ленка, ты опять про ребенка? Ну сколько можно! Я же русским языком сказал: не время. Ты в холодильник заглядывала? У нас там повеситься можно от тоски. Мы ипотеку за эту «однушку» еще пять лет платить будем...

Я сказала это резко, почти не узнавая собственный голос: — Все вон. Выметайтесь с моего балкона немедленно, иначе я вызываю охрану. В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит холодильник на кухне. Свекровь, Зоя Семёновна, замерла с саженцем помидора в руках. Её подруга, тётя Валя, остолбенела, держа в руках мешок с землёй. Мой балкон, шесть квадратных метров моей отдушины в этой душной двушке, был превращён в филиал колхозного огорода. Всё началось три месяца назад, в апреле. — Леночка,...

— Я теперь совладелец этого кафе, сестрёнка, так что к вечеру будь любезна освободить кабинет, — Павел развалился в кожаном кресле, которое Светлана пятнадцать лет назад привезла из Италии на первые серьёзные заработки...