Готовит Самира

Утром того вторника Светлана нашла в кармане пиджака мужа чужой золотой браслет с гравировкой «Любимой от Андрея». Имя её мужа было Андрей. Имя Светланы там, разумеется, не значилось. Она держала холодное золото в ладони и вдруг поняла, что не плачет...

Телефон зазвонил так пронзительно, что Елена вздрогнула, и стопка папок едва не сползла со стола. Половина третьего дня. В офисе ещё стояла обеденная тишина, лишь негромко гудел кондиционер да за окном где-то далеко перебранивались машины...

— Половину квартиры, машину и долю в магазине, — Сергей произнёс это так буднично, будто диктовал список покупок в супермаркете. Лариса смотрела на мужа через кухонный стол и ловила себя на странной мысли...

Олег пришёл домой в среду вечером в новой рубашке за тридцать тысяч и сказал Инне фразу, после которой она едва устояла на ногах: «Мне нужна свобода. Я подаю на развод». Инна стояла у плиты и помешивала борщ...

Глава 1. Подарок, от которого закружилась голова — Принимай, невестушка, мой подарок! — пропела свекровь, протягивая мне нотариальную ручку с торжественной улыбкой. Я взяла её дрожащими пальцами. Сердце колотилось где-то в горле...

— Завтра в десять утра ты едешь со мной к нотариусу подписывать дарственную на половину дачи в пользу моей сестры, иначе я подаю на развод и оставлю тебя ни с чем! — холодно отчеканил Михаил, с грохотом швыряя ключи от её машины на кухонный стол...

Галя сидела за огромным дубовым столом в доме свекрови и чувствовала, как подкашиваются ноги. Восемь пар глаз смотрели на неё в упор. Восемь — не считая самой Нины Сергеевны, которая стояла во главе стола и смотрела так, будто Галя была тараканом, выползшим из-за плинтуса...

Вика стояла в прихожей, держа в руках пухлый конверт. За окном грохотала линия метро — их квартира выходила прямо на эстакаду. Вибрация от поездов была такой сильной, что чашки в серванте звенели каждые три минуты. Андрей говорил, что привык. Вика так и не смогла. — Андрей, я подала на развод и раздел имущества. Он замер с ложкой в руке. Суп остывал на плите — куриный, с лапшой, его любимый. Вика варила его двадцать лет, каждую субботу. Даже в тот день, когда узнала про Ольгу Ивановну. — Ты… что? — Бумаги уже у нотариуса...

Валя сидела на кушетке в коридоре роддома и смотрела на серые стены. Рядом в прозрачной люльке посапывал её сын — крошечный, тёплый кулёк, который она ещё не привыкла называть своим. Малыш родился вчера утром, и за эти сутки Валя ни разу не сомкнула глаз. Не от боли или страха — от счастья. И от ожидания. Миша обещал приехать к выписке. Ещё неделю назад он говорил: «Валь, я возьму отгул, встречу вас с цветами, шариками, белой машиной. Всё как положено». Она тогда улыбалась и гладила его по щеке...

Света сидела на кухне и смотрела на лист бумаги, который трясся в её руках. Пальцы онемели, в висках стучала кровь. Она только что зашла в онлайн-банк, чтобы оплатить коммуналку, и увидела это — график платежей по кредиту. Ипотека. Три миллиона рублей. Оформлена полгода назад. На её имя. Она никогда не брала ипотеку. Никогда не подписывала никаких документов. У неё вообще была хорошая кредитная история, потому что она аккуратно платила за потребительский кредит, взятый ещё до свадьбы на ремонт. А тут — три миллиона...

— Что эта бумага делает на нашей кухне? Наталья замерла посреди коридора с пакетами из магазина. Из приоткрытой двери на кухню доносился приглушённый разговор — свекровь и муж, как всегда, обсуждали что-то вполголоса, чтобы она не услышала...

— Аня, ты же понимаешь, что за квартиру платить больше нечем? Голос мужа звучал ровно, почти буднично. Он стоял в дверях кухни, опираясь плечом о косяк, и смотрел на неё с каким-то странным выражением — не то виноватым, не то выжидающим...