Нелли пишет ✍️

Сентябрьское солнце лениво ползло по стене гостиной, высвечивая пылинки в воздухе. Лена стояла у окна с чашкой остывшего кофе, наблюдая, как соседка развешивает белье. Обыденность. Тишина. Почти три года после развода она научилась ценить эту благословенную тишину, когда не нужно угадывать настроение мужа по тому, как хлопнула входная дверь. Звонок в дверь разорвал эту идиллию. На пороге стоял Игорь. Её бывший муж, отец её дочери, человек, с которым она прожила двадцать лет. В новой куртке, с новой стрижкой и с каким-то особенным, почти хищным блеском в глазах...

Анна Петровна сидела на продавленном диване у Зинаиды Ивановны и смотрела в окно. За стеклом моросил октябрьский дождь, и капли стекали по подоконнику, как слезы. Как ее собственные слезы три дня назад, когда Артемка — ее любимый внук, ее кровиночка — сказал те страшные слова. — Зин, налей мне еще чаю, — попросила она глухо. — Что-то холодно мне. — Да ты, Нюра, в халате моем старом сидишь, вот и мерзнешь, — всплеснула руками соседка. — Надо же было так влипнуть! Я же говорила тебе, не спеши с переоформлением! Анна Петровна сжала в руках теплую кружку и усмехнулась горько: — Говорила...

Когда Антон объявил, что хочет стать домохозяином, Марина чуть не расцеловала его. Еще бы! Двадцать лет брака она мечтала приходить домой к горячему ужину, а не к раковине, забитой посудой. Но, как говорится, бойся своих желаний — они имеют свойство сбываться самым извращенным образом. — Марин, мне надо с тобой поговорить, — Антон стоял на пороге спальни с видом приговоренного к пожизненному. — Только не говори, что ты беременный, — Марина, уставшая после очередного совещания, стягивала туфли. — Хотя в наше время уже ничему не удивлюсь...

Геннадий Аркадьевич Воронцов впервые увидел её в фитнес-клубе, когда пришёл туда по настоянию врача. Пятьдесят три года, лишний вес, одышка — классический набор успешного бизнесмена, забывшего о здоровье. Она занималась на тренажёре напротив, и он не мог оторвать взгляд. Ярко-розовые лосины облегали накаченные ягодицы, белоснежный топ едва сдерживал огромную грудь, а платиновые волосы были собраны в высокий хвост. Когда она повернулась, Геннадий увидел лицо: пухлые губы-подушки, точёные скулы, немного застывший взгляд...

Светлана стояла у окна и смотрела, как чёрный джип мужа скрылся за поворотом. Наконец-то. Два месяца свободы. Два месяца без этого вечного нытья, без детских капризов, без необходимости изображать любящую мачеху. Она резко развернулась и посмотрела на семилетнюю Машу, которая сидела на диване, прижав к груди потрёпанного плюшевого зайца. — Ну что, радость моя? — Светлана усмехнулась, и в её голосе не осталось и следа той сладости, которую она источала при муже. — Папочка уехал. Теперь мы с тобой поговорим по-настоящему...