Нелли пишет ✍️

Завещание отца нотариус читал ровным, будничным голосом, будто речь шла не о чужой боли, а о списке покупок. Наташа сидела прямо, стиснув сумочку на коленях, и слушала — сначала спокойно, потом всё напряжённее. — Дачу в посёлке Заречье завещатель оставляет Пономарёву Виктору Сергеевичу. Она не сразу поняла, о ком речь. А когда поняла — по спине пробежал холод. Пономарёв. С отчеством отца. С его же фамилией. — Кто это? — спросила она вслух, ни к кому не обращаясь. Нотариус пожал плечами: документы оформлены законно, усыновление подтверждено, вопросов быть не может...

— Лер, а котлеты-то у тебя суховатые сегодня, — Антонина Игоревна отодвинула тарелку и промокнула губы салфеткой. — Вот у Танечки,котлеты были — сок так и брызгал. А у тебя как из картона. Кстати, Танечка , это первая жена моего мужа. Я молча посмотрела на мужа. Игорь ковырялся вилкой в своей тарелке и старательно не поднимал глаз. — Мам, ну нормальные котлеты, — буркнул он в конце концов. — Лера просто устала, у неё дедлайн на работе. — Дедлайн, — фыркнула свекровь. — Вот раньше слов таких не знали, и ничего, жили...

Попутчица села напротив, поставив на полку огромную клетчатую сумку и выдохнула: —Вы не против, если я немного поплачу? Я не успела отреагировать. Она уже плакала, тихо, без надрыва, промокая глаза краем платка. Платок был пуховый, деревенский, с кистями, и женщина комкала его так, будто хотела выжать из шерсти всю свою обиду. Поезд тронулся. В вагоне пахло лапшой быстрого приготовления, за окном поплыла платформа. Я ехала к дочке в Москву, везла банку солёных огурцов, пирог с брусникой и меньше всего на свете ждала чужих историй...

Сергей едва успел открыть глаза, как тут же закричал жене: — Наташа! Я вчера с Бахтияром говорил ! Наташа материализовалась в спальне с зубной щёткой во рту и пеной на подбородке. Глаза у неё сразу стали такими, будто она только что увидела счёт за коммуналку. — И? — выдохнула она так, будто произнесла «опять». — В субботу прилетает. Надо продуктов прикупить, гостя встречать. Наташа рухнула на кровать лицом вниз и глухо простонала в подушку: — Серёжа… Ну это уже не жизнь. В понедельник только твоя...