Гор Куликов | НАРРАТИВЫ

Я стоял на краю пропасти. Вот здесь под ногами твердая почва — но стоит сделать шаг, и пустота сожрет меня. Осталась секунда до бесконечного падения, леденящего космоса, бесцветного ничто... Я открыл глаза, и ноги мои подкосились. Вся смелость, которую я копил последние три дня, улетучилась в мгновение. Передо мной лежало омерзительное апрельское утро: пустынный двор, белесое солнце и подъездная дорожка, которая запросто могла стать началом пути к месту моей гибели. Я снова зажмурил глаза. Держись, Родя...

Дис запрыгнул в свой «БМВ» и рванул на юго-запад. Он делал это каждый день всю последнюю неделю, начиная со своего побега из «полыхающей» Сибирии. Не смотаться из Сибирии было нельзя — зондеркоманды начали вытворять совсем уж кромешную дичь. А тачка была хороша — восьмая серия, родом из веселых девяностых. Раритет — но любовно ухоженный и тюнингованный лично Дисом. Супермощный движок, турбонаддув, новая подвеска и трансмиссия, еще с десяток наворотов — и все это под классическим ярко-красным кузовом...

Одиннадцатое мая, 14:38 От перекрестка Шаяхметова и Шакарима к нулевой точке приближался человек с собакой на поводке. Собака была черным лабрадором. Человек был человеком. Между «Нурбанком» и парикмахерской «Мадина» лабрадор вдруг остановился и зарычал. — В чем дело, Сократ? — спросил человек и проследил за взглядом собаки. На газоне стоял темно-серый кубический контейнер со следами ржавчины на ребристых металлических боках. — «Казтранскарго», — прочитал человек выцветшую белую надпись на лицевой грани контейнера...

Прости меня, отче, ибо я согрешил. И вина моя неискупима. Через час... да, ровно через час назначена моя казнь. Ждет уже, ждет меня в той пыльной каморке электрический стул. Или, быть может, гильотина... Не знаю, в тюрьме разное говорят: сажают, мол, смертника на «молнию», зачитывают приговор — и пока бедняга в ужасе ждет свой фатальный разряд, из вентиляции над головой незаметно струится «Циклон Б». Что это? Юмор такой, милосердие или садизм? Впрочем, без разницы... Хочу покаяться, отче. Человек...

Так вот. В кабинете накурено. Кроваво-красный закат почти не проникает сквозь плотно закрытые жалюзи, и единственный источник света — настольная лампа с золотистым абажуром. Стук в дверь. — Войдите, — говорит Сергей Леонидович, не отрываясь от бумаг на столе. Дверь приоткрывается, и в образовавшуюся щель просовывается веснушчатая голова в маленьких прямоугольных очках и под коротко остриженным ёжиком рыжих волос. — Сергей Леонидович, у меня всё готово. Продюсер телеканала отрывается от бумаг и смотрит на веснушчатую голову...