Кризисный психолог Лариса Голышева

Или проецирует наше молчание на себя — «значит, я ей не нужен» — и уходит в обиду. Он не плохой. Он просто не знает. Выход простой, хотя и требует смелости: сказать близким прямо, что с вами происходит. Что вам нужно время тишины, чтобы восстановиться. Что это не про них. Те, кто действительно любит и понимает, — услышат. И вы получите больше поддержки, чем ожидали. А если не услышат — это их выбор. У них есть право обижаться...

Но в отношениях он ведет себя как напуганный ребенок. Детство с побоями и приемными семьями научило его: «Меня нельзя любить, меня только бросят». Поэтому его ум — это стена. Он прячется за книгами, чтобы никто не подошел близко. Со Скайлар он сбегает первым, чтобы не было больно. Как помог терапевт? Шон не пытался его перехитрить. Он просто не ушел, когда Уилл хамил и провоцировал. Главный момент — объятие и слова: «Это не твоя вина». Это сняло с него груз вины за детство. Терапия дала ему главное — разрешение быть слабым...

Это может быть попыткой нервной системы сказать: «Пожалуйста, дайте мне немного покоя. Я больше не вывожу». Важно только различать временное уединение и состояние, когда вы всё больше отдаляетесь от всех, перестаёте получать удовольствие от общения и не хотите никого видеть неделями. В первом случае вам, возможно, действительно нужен отдых. Во втором — стоит присмотреться к себе внимательнее. И иногда самая бережная фраза для близкого человека звучит не как: «Ну давай, развейся!» а: «Я вижу, что тебе сейчас тяжело...