"Здесь говорят чувства"

Я — пружина. Застывшая. Сжатая до предела. Я так давно в этом положении. Что спирали - атрофировались. А пространство между ними - не звенит, а гудит. Глухим гулом пустоты, выжатой до дна. Я истощена. Тотально. Удерживать эту конструкцию больше нет сил. Но отпустить её - значит умереть от другого. От страха. Распрямления. В тот самый момент, когда сцепление витков едва ослабнет. А разжаться - значит исчезнуть. Потерять форму. Ориентиры. Оказаться - в нигде. И боль. Её будет слишком много. Не только от смены позы...

Я — покой. Не тот, что приходит, когда всё замолкает. А тот, что остаётся, когда внутри всё кипит. Меня часто путают с ленью. Или с равнодушием. Или с тем, что «мне всё равно». Но это не так. Я — не отсутствие чувств. Я — их зрелая тишина. Как у дерева, которое не дрожит от каждого ветра, потому что его корни ушли глубоко. Я — это умение не дёргаться, когда мир вокруг прыгает. Не спасать, когда не просят. Не доказывать, когда уже всё ясно. Я прихожу не тогда, когда всё хорошо. А тогда, когда я решаю, что достаточно хорош сам по себе...

Я — качели. Моя природа — качаться. Вверх — вниз. Вперёд — назад. И в этой смене нет ошибки, нет выбора, нет цели. Есть только ритм. Когда на меня садятся, я чувствую тяжесть. Не как ношу — как доверие. Кто-то решил доверить мне своё тело, своё равновесие, свою уязвимость перед падением. Я принимаю эту тяжесть. Я делаю её частью своего движения. И мы начинаем. Я не знаю, кто на мне. Я чувствую только ритм его дыхания, сбивающийся в такт с моим скрипом. Я чувствую, как напрягаются мышцы, когда мы слишком высоко, и как расслабляются, когда возвращаемся...

Меня создали не для красоты. Меня создали тяжелым. Чтобы, когда ты заворачиваешься в меня, ты чувствовала границу. Между собой и миром. Между сегодня и завтра. Я не грею. Я — хранитель. Тепла, которое уже есть в тебе. Того единственного тепла,что осталось после дня. Я знаю все твои сны. Потому что ты засыпаешь под моей тяжестью, и твое дыхание становится ровным. И это — моя единственная задача...

Я - гайка. Закручивающая болты. Я- девочка. Но кручу железо. Так было всегда. С детства. Я крутила косы - сёстрам. И закручивала болты-братья. Я выучила - наизусть. Хочешь жить - умей крутиться. И я кручусь. В соответствии- с инструкцией. Я поверила им - кующим страх. И кручу - до упора. Не допуская- ни щели. Ни скрипа. Мне нужно - всех победить. Убедить. Но главное - себя. Неважно,что даже болты Смотрят на меня- с опаской. Как же тошнит - от вранья...

Я — косметичка. Та,что вот-вот лопнет по швам. Меня мучает один вопрос: почему я такая маленькая и как впихнуть в себя что-то ещё? Четвёртая тушь. Все оттенки красного. Рыжие румяна,будто я живу у моря. Карандаш для взгляда «томная полуночница». Я трещу. Но хочу ещё. Потому что мне страшно остановиться. Потому что если я остановлюсь, я узнаю правду...

Я — часы. Которые дают точное время только дважды в сутки. Всё остальное — я иду вперёд или отстаю, но никогда не бываю в моменте. Мой корпус — рифлёное золото. Мой силуэт на стене — безупречен. Я создан, чтобы указывать путь. А я лишь отбрасываю виноватую тень. Я стучу. Не тикаю — именно стучу. Пустым металлическим треском, который оглушает даже меня. Этот стыд — моя единственная точная мера...

Я — Майский жук. И сегодня свершилась Судьба. Я увидел себя в зеркале. Сначала — испуг. Потом — прозрение. Кто мог подумать! Я — Великан. Великий Жук. И я — пошёл. Не творить дела. А смотреть — как на меня смотрят. И что же? Муравьи принимают меня за холм. Птицы, пролетая, не замечают. Я — не событие. Я — просто помеха на пути. Большой Болван. Рассчитывал на дорожку из мёда, а получил — равнодушие размером с небо. Будь проклято зеркало, показавшее мне сказку! Что это? Тьма. Тишина. Я кричу — и слышу только своё шипение...

Я — птица. Огромная фарфоровая копия чайки.   Я могла бы парить над морем и созерцать волны. Но стою в музее. И созерцают меня.   Порой хочется гаркнуть, чтоб стены этого дома треснули по швам. Я — большая. Я — могу.   Но мне не положено. Я — пристойный экспонат. Достойный. Безгласный.   Где мои крылья? Они приросли к бокам, и я уже не помню их движения.   И больно. Больно не понимать, чему все так восхищаются, глядя на меня. На эту неподвижность. На эту вечную позу.   А потом, в один из бесконечных дней, я перестала смотреть на их лица...

Я — пылинка. Не на полке. В движении. В ужасе. В движении — потому что это моя суть. В ужасе— потому что все говорят: это болезнь. Не иметь дома. Не искать клана. Всем пылинкам — нужна полка. Чем выше — тем почётнее. А меня — тянет вниз. В мою гравитацию. Мне дороже — подвал и невесомость. Одно — не вместо другого. Одно — и есть другое. Я понимаю их — других. Хотеть, иметь — это прочно. Но как заставить себя сдаться в тюрьму добровольно? Я пыталась. Играть честно. Хватаясь за каждую резную полку...

Я — лимон в чашке. И я выжат. Я был невероятно сочным фруктом. Но я усвоил: я ценен,только когда выжат. Если я осмелюсь предложить себя как есть— целым, пахнущим кожурой, я увижу скорченную гримасу. Это неприятно. Поэтому я не предлагаю. Самое печальное: выжав меня до капли, меня выбрасывают в ведро. Это— после того, как я шёл на всё. Я — выжатый лимон в чашке...