Иду и смотрю

Пролог В конце XV — начале XVI века здесь появилась улица Большая — часть старой дороги, ведущей на юг: сначала «в Орду», а затем, когда Московское государство избавилось от ордынской зависимости, — в Серпухов, Рязань, Тулу. Иностранные путешественники отмечали, что город был выстроен без всякого порядка: между улицами лежали промежуточные поля, а между деревянными домами — огороды. Так и улица Большая раньше шла немного правее, ровно там, где идёт улица Кузнецкая, ставшая в 1922 году Новокузнецкой...

Времена Иоанна Грозного, год 7078-ой от сотворения мира, от рождества Христова - год 1570‑й. На окраине Москвы, у Солянки, купец Фёдор Волков, бледный ещё после болезни, стоит на холме рядом со священником отцом Тимофеем...

Алексей Петрович медленно шёл вдоль массивной стены Новоспасского монастыря, касаясь ладонью шероховатого камня. Он любил это место на Крутицком холме у Москвы‑реки — здесь время словно остановилось, а шум мегаполиса оставался где‑то далеко. Камень был тёплый от солнца, испещрённый следами веков: где‑то мох пробивался в трещинах, где‑то виднелись едва заметные царапины — может, следы от старых надписей, давно стёртых временем. — Какая мощь… — невольно вырвалось у него. — Эти стены, кажется, помнят всю историю России...

Год 1704‑й. Москва ещё дремала в старых обычаях, но уже чуяла дыхание новой эпохи. На Мясницкой улице, где воздух ещё помнил смрад Поганых прудов, теперь чистых и благоухающих, раскинулись владения Александра Даниловича Меншикова — «полудержавного властелина», любимца Петра Алексеевича. — Иван, — Меншиков обернулся к зодчему Зарудному, — надобно так сделать, чтоб вся Москва ахнула. Чтоб выше Ивана Великого встала! Зарудный, человек степенный, погладил бороду: — Александр Данилович, дело-то дерзкое...

В глубинах веков, под тихий шелест пергаментных страниц, до нас доносится голос Древней Руси — негромкий, но отчётливый, запечатлённый в рукописи конца XVI века: «Житие преподобнаго и богоноснаго отца нашего игумена Сергия чюдотворца, списано бысть от премудрейшаго Епифания». Первое «Житие» преподобного Сергия Радонежского было создано его учеником Епифанием в 1417–1418 годах. Спустя десятилетия текст дополнил и переработал иеромонах Пахомий Логофет, который долгие годы жил в лавре святого и мог слышать живые рассказы очевидцев...