Запах счастья. Истории для души от Ирины Карповой
29
подписчиков
Добро пожаловать на мой канал. Я начинающий писатель-публицист. Мой канал очень молодой, поэтому прошу строго не судить. Здесь я буду публиковать свои рассказы про душевный покой, красоту души и простоту нравов. Ваши лайки и комментарии помогут мне развиваться и творить еще больше.
Добро пожаловать на мой канал. Я начинающий писатель-публицист. Мой канал очень молодой, поэтому прошу строго не судить. Здесь я буду публиковать свои рассказы про душевный покой, красоту души и простоту нравов. Ваши лайки и комментарии помогут мне развиваться и творить еще больше.
3 недели назад
• Вы подписаны
Чужой грех
В селе Раздолье Яблочный Спас всегда был главным летним праздником. Пожалуй, только Пасху ждали больше. Бабка Анна, главная хранительница местных обычаев, повторяла каждому внуку: «До Спаса яблоко не ешь — грех. А после Спаса ешь сколько хочешь, да только подумай сперва: кого ты сегодня простил?» То августовское утро пахло почти осенним свежим воздухом. В центре села, у ветхой церкви Николая Угодника, уже накрывали столы. С шести утра бабы хлопотали и расстилали домотканые скатерти, ставили миски...
1 месяц назад
• Вы подписаны
Мертвый ключ
В августе воздух над Дровянками дрожал от пчелиного гула, а на подворьях пахло воском, мятой и свежим мёдом. Соты лопались от тяжести и янтарные потоки сбегали по деревянным брускам в липовые кадушки. Приближался Медовый Спас, который здесь, в глубинке, справляли по-особенному: не просто святили мёд, а устраивали «пчелиное вече» — древний обход ульев с заговорами, чтобы души усопших, переселившиеся по поверью в шмелей и пчёл, помогли живым. Старая баба Поля, единственная хранительница обряда, учила внучку Варю: «На Первый Спас — проводы лета, залом хлеба и первая ложка мёда — не сытому, а поминальному духу»...
3 месяца назад
• Вы подписаны
Выстрел в темноте
Выстрел, прогремевший тихой зимней ночью, был не случайностью. Это скорее была закономерность. Десять лет жизни в браке с Борисом были не простыми, но очень дорогими для Лены. Замуж она выходила по большой любви один раз и на всю жизнь, поэтому бороться была готова за каждый день этого счастья. С каждым годом Лена воспринимала их союз с Борисом как что-то необыкновенное и нереальное. Не смотря на нередкие ссоры и слишком свободолюбивое времяпровождение ее мужа, она многое прощала ему и считала себя самой счастливой на свете...
3 месяца назад
• Вы подписаны
Земляника под дождем
Я сижу в душной городской квартире. Кондиционер сушит воздух, а за окном шуршат шины по мокрому асфальту. Я закрываю глаза и в памяти почему-то всплывает, как скрипели половицы в бабушкином стареньком доме, расположенном на окраине деревни. Я мысленно открываю глаза и вижу крашеный дощатый пол. А сквозь окно пробиваются первые теплые лучики летнего солнца. Лето. Настоящее. Бесконечное. Пахнущее не городским «озоном» от грозы, а печной заслонкой и укропом. Бабушка уже возится в сенях. Я слышу её мягкое: «Господи, благослови», когда она ставит чугунок в печь...
3 месяца назад
• Вы подписаны
Сердце лечит сердце
Нина Павловна привыкла считать, что её жизнь похожа на хорошо отглаженную скатерть: гладко, чисто, без единой складки, но ужасно скучно. Она жила в небольшой квартире на окраине города, где каждый день был похож на предыдущий. Cвежезаваренный чай, проверка горшков с геранью на подоконнике, обеденный сериал и вязание крючком. Муж ушел от нее к женщине намного младше лет двадцать назад. А дети выросли и разлетелись по разным городам и звонили только по большим праздникам. «Старость это не возраст, а одиночество», — любила повторять она подруге Валентине, поправляя наколотую на воротничке брошь...
3 месяца назад
• Вы подписаны
Раздели мою боль
Сергей никогда не называл её мамой. Для него она всегда была Татьяной Викторовной. Три года назад, отец Сергея, Олег неожиданно привел ее домой и сказал: «Сын, знакомься, это Татьяна Викторовна. Теперь она будет жить с нами». С тех пор в их доме поселилась тихая и холодная война. Татьяна Викторовна была не злой. Просто чужой. Она пыталась наладить быт, готовила еду, гладила рубашки, но каждое её действие Сергей воспринимал как вторжение. Он очень боялся, что она сотрет память о его маме и заменит её...
