Главное в истории

Когда мы говорим «эпоха Наполеона», в голове всплывают карты военных кампаний, коронация в Нотр-Даме, силуэт в треуголке на фоне горящей Москвы. Маршалы, кодексы, континентальная блокада. Но рядом с человеком, который перекроил карту Европы, жила женщина, выбравшая совершенно другую империю. Не территории — сердца. Не армии — поклонников. Не протоколы — скандалы. Её звали Полина Бонапарт. Младшая сестра императора, которую он называл «самой красивой женщиной своего времени» и «лучшей из живых существ»...

Декабрь 1809 года. Тронный зал дворца Тюильри. Белое платье на чёрный день. Жозефина стоит в простом белом платье — почти как на свадьбу, только всё наоборот. Сегодня не венчание, а развод. Точнее — «расторжение брака по взаимному согласию», как это теперь называется в империи, которую её муж построил за пятнадцать лет. Она должна прочесть заявление. Текст согласован заранее: императрица благодарит императора за годы счастья и добровольно уступает место той, которая даст Франции наследника. Жозефина берёт бумагу...

При Нероне Рим переживал экономический и культурный подъём — торговля расширялась, строились роскошные здания, театр и музыка стали доступны простому народу. Но историки называют его психопатом и тираном. Пора ли пересмотреть наследие этого императора? 18 июля 64 года н.э., ночь. В лавках у Большого цирка вспыхнул огонь. Дерево, масло, ткани — всё загорелось мгновенно. Ветер разнёс пламя по узким улицам. Рим горел шесть дней. Из четырнадцати районов города три выгорели полностью, семь были разрушены частично...

Кедр горит жарко. Это знает любой, кто хоть раз разводил костёр. Но когда кедровые балки — это потолок величайшего дворца на земле, а поджигатель — завоеватель половины известного мира, костёр превращается в событие, которое будут обсуждать две с половиной тысячи лет. В ту ночь огонь был виден за много километров. Солдаты в лагере вскочили и побежали тушить — они решили, что пожар случайный. Но когда добежали до дворца, увидели странную картину: их царь, двадцатипятилетний Александр, сам подбрасывал дрова в пламя...

Шесть литров вина в одном сосуде. Это не бокал, не кубок — это «чаша Геракла», и кто-то только что бросил Александру вызов осушить её залпом. Он принимает. Он всегда принимает вызовы. Поднимает чашу обеими руками — тяжёлая, — запрокидывает голову, пьёт. Вокруг гости Медия из Лариссы, факелы коптят под сводами дворца, музыка, смех, запах жареного мяса, дыма и благовоний. И вдруг чаша летит на пол. Александр хватается за живот. Боль — будто в спину ударили копьём. Его уносят в спальню. Он ещё не знает, что больше никогда не встанет с постели...