Гид по жизни

Елена Сергеевна стояла у плиты, помешивая тефтели. Запах жареного мяса, смешанный с ароматом лаврового листа из кастрюли с борщом, плыл по кухне, создавая ту самую атмосферу уюта, о которой пишут в глянцевых журналах. Только вот уюта на душе не было. За кухонным столом, покрытым клеенкой «под мрамор», сидел Виктор. Муж. Человек, с которым она двадцать лет делила одну зубную пасту, ипотеку и радикулит. Сейчас Виктор Анатольевич напоминал памятник самому себе: спина прямая, взгляд устремлен в окно, где под февральским ветром качалась голая яблоня, а перед ним дымилась чашка чая...

— Мам, ну ты серьёзно? — голос Лены звучал устало. — Домработницу? На последние деньги? — А что такого? — спокойно ответила Галина, наливая себе кофе. — Я устала. — Ты же целую жизнь сама! Какая ещё домработница? Это же смешно! Галина поставила чашку на стол, аккуратно, чтобы не расплескалось. Кофе остыл, но она не спешила. Из окна тянуло серым светом — короткий зимний день едва ворочался за стеклом. На подоконнике стояли горшки с фиалками, запущенные, пыльные. — Я всю жизнь сама, — сказала она тихо...

— Ириш, я тут подумала про свой день рождения, — голос Вероники Аркадьевны в трубке звучал на удивление бодро. — Мне ведь в марте уже пятьдесят восемь стукнет. Ирина зажала телефон плечом и продолжила резать помидоры для салата. Февральский вечер выдался на редкость спокойным — Андрей задерживался на работе, можно было не спешить с ужином. — Да, Вероника Аркадьевна, помню, — она старалась держать голос ровным. Разговоры о днях рождения свекрови обычно ничем хорошим не заканчивались. — Вот и хорошо...

— Кредиты на мебель для офиса твоего брата оформлять не буду, — категорично сказала Аня, поставив чашку на стол. Чай плеснул через край и потёк по блюдцу. — Категорически, — повторила, не глядя на мужа. — Опять начинаешь, — устало выдохнул Игорь, откидываясь на спинку стула. — Ты как будто против моего брата войну объявила. — Не против. Просто хватит. Сколько можно тянуть их всех за уши? За окном моросил дождь, капли скользили по стеклу, смешиваясь с отражением кухонной лампы. Гул стиральной машины из ванной наполнял квартиру ровным, раздражающим шумом...

— Ты опять ничего не купил? — голос её сорвался. — Я же просила: масло, яйца, сахар! — Так я заезжал… но очередь… — Юра замялся, вытаскивая из сумки только хлеб и пачку макарон. — Очередь, да? А пакет, который я вчера оставила в ванной, кто вынес? Там мясо было. Килограмм говядины, фарш, курица на суп… — Может, перепутал… — он поморщился. — Перепутал! Конечно! Опять маме отвёз. Ты думаешь, я не замечаю? Юра вздохнул, присел на табурет, облизнул сухие губы. — Ей тяжело, Свет. Сама знаешь, давление,...