Гид по жизни

— Оставь, Марина, не так солишь, — сказала свекровь тихим, вроде бы ласковым голосом, но пальцы уже тянулись к кастрюле. — Я не Марина, мама, я Алина, — устало напомнила та, не глядя. — И солю так, как привыкли мы. Свекровь пожала плечами. — А у нас в семье всегда клали ещё ложечку. Для вкуса. Она поскребла дно ложкой, будто показывая, как надо, оставив след из лаврового листа на стенке кастрюли. Алина почувствовала, как у неё напряглись плечи. — Я стою, готовлю, — произнесла она сдержанно. — Я знаю, сколько ложек...

— У меня сломалась стиральная машина, — голос Ольги Павловны звучал в трубке требовательно и громко. — Мне нужна новая. Хорошая, автоматическая, с сушкой. Полина прижала телефон к уху плечом и продолжала проверять накладную. Февральское утро выдалось морозным, в магазине было холодно, несмотря на обогреватель в углу. Борис возился с коробками у стеллажа, делая вид, что не слышит разговор. — Ольга Павловна, я могу подсказать хорошую модель, — осторожно начала Полина. — Есть сейчас неплохие варианты по разумной цене...

Елена Сергеевна стояла у плиты, помешивая тефтели. Запах жареного мяса, смешанный с ароматом лаврового листа из кастрюли с борщом, плыл по кухне, создавая ту самую атмосферу уюта, о которой пишут в глянцевых журналах. Только вот уюта на душе не было. За кухонным столом, покрытым клеенкой «под мрамор», сидел Виктор. Муж. Человек, с которым она двадцать лет делила одну зубную пасту, ипотеку и радикулит. Сейчас Виктор Анатольевич напоминал памятник самому себе: спина прямая, взгляд устремлен в окно, где под февральским ветром качалась голая яблоня, а перед ним дымилась чашка чая...

— Мам, ну ты серьёзно? — голос Лены звучал устало. — Домработницу? На последние деньги? — А что такого? — спокойно ответила Галина, наливая себе кофе. — Я устала. — Ты же целую жизнь сама! Какая ещё домработница? Это же смешно! Галина поставила чашку на стол, аккуратно, чтобы не расплескалось. Кофе остыл, но она не спешила. Из окна тянуло серым светом — короткий зимний день едва ворочался за стеклом. На подоконнике стояли горшки с фиалками, запущенные, пыльные. — Я всю жизнь сама, — сказала она тихо...

— Ириш, я тут подумала про свой день рождения, — голос Вероники Аркадьевны в трубке звучал на удивление бодро. — Мне ведь в марте уже пятьдесят восемь стукнет. Ирина зажала телефон плечом и продолжила резать помидоры для салата. Февральский вечер выдался на редкость спокойным — Андрей задерживался на работе, можно было не спешить с ужином. — Да, Вероника Аркадьевна, помню, — она старалась держать голос ровным. Разговоры о днях рождения свекрови обычно ничем хорошим не заканчивались. — Вот и хорошо...