Гид по жизни

— Миша, я не поняла, а где мои сорок тысяч, которые лежали в коробке из-под чешского сервиза? — Алена замерла посреди кухни, сжимая в руке пустую картонку, пахнущую пыльным благополучием прошлых лет. — Алена, ну чего ты сразу с порога про деньги, сегодня же девятое мая, праздник, люди радуются, — Миша, не отрываясь от телевизора, где стройные ряды маршировали по площади, зачерпнул ложкой остывшее пюре. — Вероника Антоновна просила передать, что ждет нас к шести. Юбилей все-таки, семьдесят лет — это тебе не за хлебом сходить...

— Жень, ты видишь это? Они реально привезли только «Бородинский» и три головки чеснока. Анна стояла у окна веранды, отодвинув в сторону липкую ленту от мух, и наблюдала, как из старенькой «Лады» ее деверя, Виталика, выгружается целая делегация. Сначала на свет божий явился сам Виталик — мужчина неопределенного возраста с фигурой в форме груши и оптимизмом, который обычно свойственен только людям, никогда не платившим по счетам. Следом вышла его супруга, Света, в розовом спортивном костюме такого оттенка, от которого у Анны сразу заныли зубы...

— Миша, я сейчас или стану ветераном семейных войн, или сяду за тяжкие телесные! — Карина сбросила туфлю, которая немилосердно жала в подъеме, и уставилась на гору коробок, подпирающих их входную дверь. — Это что, гуманитарная помощь пострадавшим от здравого смысла? Миша, только что мечтавший о холодном квасе и просмотре парада в записи, замер с ключами в руке. На девятое мая у них были планы простые и величественные: доехать до своей «однушки» в Черемушках, которую они сдавали посуточно командировочным и тихим парочкам, и поменять там наконец-таки подтекающий кран...

— Леночка, а почему у тебя в чеке из «Магнита» значится три упаковки укропа по восемьдесят рублей, когда у деда на рынке пучок за тридцать, а в нем витаминов больше в пять раз. Ты же деньги не печатаешь, Владик у нас один работает, — Вера Павловна величественно поправила очки на переносице и выложила на кухонный стол смятый клочок термобумаги, как прокурор выкладывает главную улику. Елена вздохнула и аккуратно перевернула на сковороде оладьи из кабачков. На календаре было девятое мая, за окном цвела...

— Толя, вылезай из-под смородины, к нам Гитлер приехал, только в юбке и с рассадой кабачков! — Юля стояла на крыльце дачного домика, сжимая в руке садовые ножницы так, будто готовилась к круговой обороне. Из-за густых кустов высунулось испуганное лицо Анатолия. Его лысина, щедро смазанная кремом от загара, блестела на майском солнце, как свежевымытая сковородка. — Юль, ну какая Света Гитлер? Она просто деятельная женщина, ты же знаешь. Тем более, они всего на три дня, шашлыков поесть да на свежем воздухе отоспаться...