Гид по жизни

— Анита, ты пойми, земля — она ведь круглая, а три миллиона на дороге не валяются, особенно под ногами у молодой, глупой женщины, — Яна Алексеевна с видом гроссмейстера, ставящего детский мат, опустила на липкий кухонный стол чашку с недопитым цикорием. — Тем более, у тебя долг перед семьей. Мой Коленька из-за твоего упрямства уже третий год ездит на машине, у которой левое крыло держится исключительно на честном слове и святой воде. Анита, методично оттиравшая влажной тряпкой следы утреннего побега недоеденной яичницы со сковороды, даже не повернулась...

— Карты надо на стол выкладывать, Катя, а не в чулок зашивать, — Антон стоял посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрел на жену с величественным превосходством человека, только что познавшего тайны мироздания. — Твои пляжи — это путь в никуда, инвестиция в унитаз и загар, который облезет через две недели. А нам нужен рывок. Качественный прорыв. Екатерина Дмитриевна, сорок восемь лет от роду, обладательница железной нервной системы и двадцатилетнего стажа работы ведущим экономистом на трикотажной фабрике, даже не повернула головы...

— Рома, твоя мама перепутала подмосковную дачу с гостиницей «Интурист», причем систему «все включено» она организовала исключительно за наш счет, — Даша с грохотом опустила на кухонный стол три пустые банки из-под маринованных огурцов. — Причем огурцы были мои, трехлетней выдержки, я их на самый черный день берегла. Рома, уткнувшийся в экран телефона, даже не вздрогнул, проявив многолетнюю семейную выдержку. — Даш, ну лето же, середина июня, красота. Мама просто решила свежим воздухом подышать. Что тут такого? — Воздухом? Ромочка, если бы она дышала воздухом, я бы слова не сказала...

— Девятьсот восемьдесят рублей за килограмм ранней черешни, Серёжа, это не просто грабёж, это покушение на основы конституционного строя, — Света с размаху опустила на кухонный стол увесистый пластиковый лоток. — Она внутри золотая, или её лично британская королева перед завтраком опыляла? Сергей, сидевший у окна со сканвордом, даже ухом не повёл. За двадцать пять лет совместной жизни он выработал уникальный иммунитет к Светиному праведному гневу: его организм в такие моменты просто переходил в режим энергосбережения...

— Руслан, скажи мне как родному человеку, ты в детстве головой обо что ударился? — Вера стояла посреди кухни, держа в руках пустую банку из-под растворимого кофе, в которой еще утром лежали аккуратно свернутые, пахнущие типографской краской купюры. — Там было триста тысяч. Моих. Кровных. На плитку в ванную и натяжной потолок, который не будет капать мне на лысину, когда соседи сверху решат постирать ковры. Руслан, доедавший со сковородки остатки утренней яичницы с синюшной докторской колбасой, даже не поперхнулся...