За счастливую жизнь

— Ваша дочь сегодня отсутствовала на последних уроках, — голос классной руководительницы звучал растерянно. — Её забрала бабушка после второго урока. Внутри меня что-то оборвалось. Ни о какой бабушке я понятия не имела. Точнее, имела очень хорошее понятие о своей свекрови Алевтине Васильевне, этой хранительнице традиций советского воспитания. — Вы уверены, что это была бабушка? — я начала нервничать. — Кто разрешил отдать ребёнка? — Она сказала, что вы в курсе. Показала документы и фото с Лизой. У нас в журнале она записана как доверенное лицо...

Звонок в дверь раздался ровно в шесть утра. Воскресенье. Единственный день, когда я планировала спать до обеда. На пороге стояла тётя Галя, двоюродная сестра свекрови. С чемоданом. И кактусом в горшке. — Людочка, мне Нина Петровна сказала, что у вас можно остановиться. На недельку. Максимум две. Муж сопел в подушку и делал вид, что еще не проснулся. Я пустила гостью в квартиру и пошла ставить чайник. Какая теперь разница, спать или не спать. Тётя Галя приехала на обследование. Потом задержалась, потому что врачи нашли что-то непонятное...

Я искала зарядку от телефона. Выдвинула ящик письменного стола, там всегда валялись провода, скрепки, всякая мелочь. Наткнулась на папку. Вытащила автоматически. «Договор купли-продажи». Моя фамилия. Адрес нашей квартиры. Пальцы задрожали. Листаю дальше, подписи, его размашистая и мамина аккуратная. Дата — неделю назад. Сумма — три миллиона. За мою половину квартиры. Мою половину, которую я не продавала. Ноги подкосились. Села прямо на пол. Читала одну строчку за другой. Всё настоящее — печати, подписи нотариуса...

Участковый пришёл в восемь утра. Я открыла дверь и увидела мужчину средних лет с планшетом в руках. За моей спиной послышался топот — это Лёша, брат мужа, выскочил из детской. — Кто это? — рявкнул он так, будто я привела домой коллекторов. А началось всё шесть месяцев назад. Лёша позвонил в субботу вечером: — Слушай, можем к вам на недельку перебраться с Олей и детьми? У нас трубу прорвало, всё затопило. Игорь кивнул в трубку: — Конечно, приезжайте. Я молча сложила детские вещи в коробку. Нашу двухкомнатную квартиру предстояло превратить в коммуналку...

"Мама одна совсем. Отец к той бабе съехал, она места себе не находит", — сказал муж, продолжая жевать макароны. Говорил будто сообщал прогноз погоды, не поднимая глаз. Я положила вилку на стол. В голове промелькнуло: "Ну конечно. А где еще жить брошенной женщине, как не у сына с невесткой?" Светлана Петровна в нашей двушке навсегда — прекрасная перспектива превратить мою жизнь в реалити-шоу "Последний герой". "Когда?" — спросила я, изображая энтузиазм. "В субботу привезу её вещи. Диван в зале раскладывается...

Я узнала почерк свекрови по тому, как были сложены вещи в шкафу. Мои футболки теперь лежали идеальными стопками по цвету. Мамина школа. Она заходила, пока нас с Максимом не было дома. У нее был ключ, "на всякий пожарный", как она говорила. Я молча пересортировала одежду по своей системе. — Люба, я принесла вам пирог с капустой, — свекровь возникла на пороге нашей квартиры вечером во вторник. Без звонка, конечно. — Здравствуйте, Татьяна Сергеевна. Я как раз сдала проект и хотела выспаться. Четыре бессонные ночи за компьютером, чтобы успеть с дизайном для нового клиента...

Коробка с документами стояла на кухонном столе уже неделю. После похорон я не могла заставить себя её открыть. Мама ушла тихо, во сне, и казалось, вместе с ней исчезли все её бесконечные вздохи, жалобы на погоду, цены, соседей. Дома стало непривычно тихо. Нотариус сказал, кроме квартиры, есть письмо. Написанное от руки, за два месяца до смерти. Я развернула знакомый почерк, мелкий, наклонённый влево. "Леночка, не живи так, как жила я. Не жалуйся. Не ищи виноватых. Просто живи." Сердце ёкнуло. Мама знала? Понимала, что превратила нашу жизнь в сплошной плач? Я сложила письмо обратно...

Кольцо лежало в красивой коробочке, а рядом папка. Андрей встал на одно колено в гостиной, между диваном и журнальным столиком. Свечи горели, вино в бокалах, всё как в кино. — Выходи за меня замуж. Сердце ухнуло куда-то вниз. Два года встреч, разговоров о будущем, планов. Момент, который я представляла сотни раз. — Да! — выдохнула я, не глядя на бумагу. Он надел кольцо на палец, поцеловал, поднялся. Потом взял папку и протянул мне. — А теперь подпиши вот это. — Что это? — Наш семейный договор. Чтобы брак был крепким...

Тест на беременность показал две полоски. Я выбросила его в мусорное ведро и купила еще три разных марки. Вечером, сидя на краю ванны в нашей квартире в спальном районе Казани, я смотрела на три одинаковых результата и понимала, мой мир сейчас изменится навсегда. Пять лет я работала акушеркой в роддоме. Каждый день принимала новую жизнь, видела счастье в глазах матерей и растерянность отцов. А дома Марат менял тему, когда я заговаривала о детях. — Не сейчас, Алина, — говорил он. — Давай еще поживем для себя...

В моём телефоне записан номер его матери. Я не планировала звонить. Прошло уже три недели с тех пор, как Игорь собрал вещи и хлопнул дверью нашей квартиры. Квартиры, которую мы вместе снимали, где каждый сантиметр был нами обустроен. Но что-то внутри не давало покоя. Палец завис над кнопкой вызова. Я не знала эту женщину, за четыре года Игорь так и не познакомил нас. "Мама живёт в другом городе, она болеет и редко выбирается", — говорил он. И я верила. Как верила во всё остальное. — Алло, — голос в трубке звучал молодо...

Бабушка умерла в среду. В пятницу мы уже ругались из-за ее дома. «Ты даже на похороны не приехала, а теперь права качаешь?» — Юля вцепилась в дверной косяк, будто я собиралась выломать его и унести с собой. Дом пах корицей и старыми книгами. Бабушка жила здесь с рождения, сначала с родителями, потом с дедом, потом одна. Деревянные полы скрипели под ногами историями трех поколений. «Я застряла в аэропорту на сутки. Ты это прекрасно знаешь», — я прошла мимо сестры на кухню. На столе стоит чашка с недопитым чаем, будто бабушка вышла на минутку в огород...

Мы планировали пожениться этим летом. Уже и ресторан присмотрели, и список гостей составили, и даже кольца выбрали. Антон вроде и радовался, но что-то в его глазах иногда мелькало, какая-то тревога. Я всё списывала на волнение. Моих родителей новость о свадьбе воодушевила. Папа сразу начал откладывать деньги, мама уже каталоги с платьями штудировала. А вот его родители... странно как-то реагировали. Особенно мама. Улыбалась натянуто, говорила: "Ну-ну, посмотрим..." И всё. — Да не бери в голову, — отмахивался Антон, когда я спрашивала...