Виталий Га́рски | Бальза́ковские истории

Я застыла в дверях с полным ведром воды. Спина после генеральной уборки на кухне ныла так, будто я разгружала вагоны. Четырнадцатое января. Старый Новый год прошел, праздники кончились. Пора возвращаться в реальность. Но реальность в моей квартире выглядела удручающе. В зале, где возлежал Вадим, царил хаос. Ёлка, с которой уже осыпалась половина иголок, стояла криво. Под ней — пустые коробки из-под подарков, фантики, мандариновая кожура. На столе — батарея пивных банок, пепельница с горой окурков (хотя балкон в двух шагах!), тарелки с засохшим сыром...

Я стояла у двери, прислонившись лбом к холодному металлу. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас пробьет грудную клетку. С той стороны, на лестничной площадке, орал мой муж, Виталик. Он пинал дверь ногами, матерился, звонил в звонок так, что тот уже охрип. — Нинка, открой! Ты че, сдурела?! Мороз на улице! Я здесь прописан! Я полицию вызову! — Вызывай! — крикнула я в ответ, не открывая. — Я им расскажу про твой "бизнес"! И про то, как ты у ребенка деньги из копилки таскал! *** Восемь дней...

— Ты че такая кислая, Лен? Радоваться надо! Я договорился с начальником твоим. Ты выходишь на работу в праздники. Второго, третьего, четвертого... Да короче, все дни! Двойная оплата, понимаешь? Нам деньги нужны, кредит за тачку платить. А я с детьми посижу... у мамы! Андрей говорил это, запихивая в рот кусок холодной пиццы. Крошки сыпались на его волосатую грудь, торчащую из расстегнутой рубашки. Он даже не смотрел на меня, его взгляд был приклеен к телевизору, где шли какие-то дебильные гонки. Я замерла с тряпкой в руке...

— Я уволился перед Новым годом, чтобы отдохнуть! Теперь ты будешь нас кормить, ты же жена! А я буду искать себя! В творчестве, может быть. Или в бизнесе. Но потом. Сейчас мне нужен релакс. Витя сказал это так просто, будто сообщил, что купил хлеба. Он лежал на диване в гостиной, закинув ноги в дырявых носках на подлокотник. В одной руке — пульт, в другой — банка пива, которая оставляла мокрый след на моем полированном столике. Я застыла в дверях с полным пакетом мусора в руках. Третье января. В квартире душно, пахнет кислым оливье, елкой, которая уже начала сыпаться, и перегаром...

Я стояла в коридоре, пытаясь расстегнуть молнию на сапоге, которая заела от сырости. Руки дрожали от тяжелых пакетов с картошкой и молоком, которые я тащила с работы. В квартире пахло елкой, которая уже начала осыпаться, и каким-то кислым душком вчерашнего веселья. Из комнаты вышел Олег. В одних трусах, с помятым лицом и довольной ухмылкой. — О, явилась! — он зевнул, почесывая живот. — Слушай, Лен, тут такое дело. Я потратил всю зарплату на фейерверки и стол! Ну, на Новый год, помнишь, как бахнуло? Красота же была! В общем, денег нет...