Га́рски | Бальза́ковские истории

Кусок запеченной свиной рульки с глухим стуком упал на тарелку из костяного фарфора Villeroy & Boch. Мой муж, Олег, смачно облизал пальцы, блестящие от застывающего жира. Затем, даже не подумав встать к раковине или взять бумажную салфетку, он ухватил белоснежное кухонное полотенце из египетского хлопка. Он с силой вытер об него свои грязные руки, оставляя на идеальной ткани омерзительные бурые разводы. — Олег, я только утром достала чистые полотенца. Рядом стоит рулон бумаж... — начала я ровным, лишенным интонаций голосом...

Омерзительный, влажный хруст разорвал тишину моей гостиной. Мой муж, Олег, сидел на итальянском диване Natuzzi, за который я отдала миллион двести тысяч рублей. Он увлеченно смотрел в телевизор, а его правая рука привычно тянулась ко рту. Он остервенело грыз ноготь на большом пальце. Раздался тихий треск рвущейся кожи. Олег откусил заусенец до крови, пожевал его секунду, а затем небрежно сплюнул ошметок прямо на мой идеальный паркет из светлого канадского дуба. Из ранки на его пальце выступила красная капля...

Омерзительный, царапающий звук прорезал стерильную тишину моей кухни. Я стояла у кофемашины Jura, чувствуя, как пульсирует висок после двенадцатичасового рабочего дня. Мой муж, Максим, сидел за кухонным островом из черного матового кварца. В руках он держал обычную стальную вилку и с остервенением, методично соскребал присохшие остатки вчерашней яичницы со дна моей французской сковороды Staub. Я купила эту чугунную жаровню со специальным антипригарным покрытием за 32 000 рублей. Сейчас на ее безупречном черном дне появлялись глубокие, белые борозды...

Густая, ароматная пена с экстрактом черной орхидеи от Zielinski & Rozen медленно таяла в горячей воде. Я лежала в своей огромной отдельно стоящей ванне из литьевого мрамора, закрыв глаза. После двенадцатичасового рабочего дня, посвященного жесткому аудиту убыточных филиалов нашего инвестиционного холдинга, эти тридцать минут абсолютной тишины были мне физически необходимы. Мой оклад финансового директора составлял 800 000 рублей в месяц, и каждая копейка из этой суммы оплачивалась колоссальным нервным напряжением...

Громкий, влажный вздох, переходящий в театральный стон, раздался над моим правым ухом. Я сидела за кухонным островом из черного матового кварца, просматривая сводный финансовый отчет на экране MacBook. Мой муж, Игорь, навис надо мной. Одной рукой он массировал поясницу, всем своим видом изображая великомученика, а другой положил прямо поверх моей клавиатуры распечатанную смету. — Маша, ну ты посмотри, какие цены сейчас дерут! — затянул он свою излюбленную, тошнотворную песню. — Я сегодня в строительную фирму ездил...

Мерзкий, хлюпающий звук разорвал идеальную тишину моей кухни. Мой муж, Антон, стоял у кухонного острова из черного матового кварца. Он только что вытащил из кружки использованный пакетик дешевого чая «Гринфилд» и, даже не отжав его, небрежно швырнул прямо на столешницу. Вокруг пакетика мгновенно начала расползаться коричневая, въедливая лужа. Рядом с этой лужей уже лежал потемневший огрызок яблока. Я сидела напротив в строгом брючном костюме, медленно попивая утренний эспрессо. В свои сорок четыре года я занимала должность финансового директора в крупном металлургическом холдинге...

Мерзкий, ритмичный звук высверливал мне мозг. Дзинь-дзинь-дзинь. Мой муж, Вадим, сидел за кухонным островом из черного матового кварца и с остервенением размешивал сахар в чашке из тонкого костяного фарфора Villeroy & Boch. Металлическая ложечка безжалостно царапала дорогую эмаль. Затем он поднес чашку ко рту и сделал глоток. Громко. С протяжным, влажным хлюпаньем, втягивая обжигающую жидкость сквозь зубы. — Я нашел в твоем телефоне очень интересные вещи, Полина, — лениво протянул он, откинувшись на спинку барного стула...

Кассовый аппарат в «Азбуке Вкуса» пискнул в последний раз. Сумма на мониторе загорелась красным: 18 450 рублей. Моя свекровь, Зинаида Петровна, стоявшая рядом со мной у ленты транспортера, вдруг засуетилась. Она начала хлопать себя по карманам дутого пальто, затем театрально, с громким вздохом, залезла в свою сумку. — Ой, Ирочка… — протянула она плаксивым голосом, закатывая глаза. — Представляешь, кошелек дома на тумбочке оставила! Голова садовая. Оплати, а? Я тебе потом отдам, с пенсии. Мы же семья, не чужие люди, потерпишь мои старческие заскоки...

Омерзительный, царапающий звук разорвал стерильную тишину моей кухни. Я стояла у кофемашины Jura, ожидая, пока в чашку нальется двойной эспрессо, и смотрела, как мой муж, Олег, уничтожает мою любимую французскую сковороду Staub. Я купила эту чугунную жаровню с антипригарным покрытием за 28 000 рублей. Сейчас Олег, развалившись на барном стуле, методично и с силой скрёб по ее дну металлической вилкой, выковыривая прилипшие остатки яичницы. — Олег. Я просила пользоваться силиконовыми лопатками, — мой голос прозвучал ровно, без единой эмоции...

Тяжелая входная дверь моей квартиры в элитном ЖК на Мосфильмовской открылась с тихим щелчком. Мы с мужем, Вадимом, вернулись из двухнедельного отпуска на Сейшелах. Я переступила порог, таща за ручку чемодан Samsonite, и замерла. Вместо тонкого аромата диффузоров Jo Malone с запахом лемонграсса в нос ударил густой, едкий, тошнотворный запах дешевой грунтовки, обойного клея и пота. Я сделала шаг вперед. Мой идеальный паркет из массива канадского дуба, укладка которого обошлась мне в восемьсот тысяч рублей, был покрыт толстым слоем белой цементной пыли...

Мерзкий, влажный хруст разорвал тишину моей гостиной. Мой муж, Борис, сидел на итальянском диване Natuzzi, за который я отдала миллион двести тысяч рублей. Он увлеченно смотрел в телевизор, а его правая рука привычно тянулась ко рту. Он остервенело грыз ноготь на большом пальце. Раздался тихий треск рвущейся кожи. Борис откусил заусенец до крови, пожевал его секунду, а затем небрежно сплюнул ошметок прямо на мой идеальный паркет из канадского дуба. Из ранки на его пальце выступила красная капля. Он вытер ее о свои застиранные домашние штаны...

Пронзительный, визгливый смех из дешевого динамика смартфона ввинтился мне прямо в мозг. На часах светились красные цифры: 06:10. Мой муж, Игорь, лежал на своей половине кровати с ортопедическим матрасом King Koil за 280 000 рублей, закинув руки за голову. Он увлеченно листал ленту TikTok, выкрутив громкость на абсолютный максимум. Из телефона неслись звуки идиотских пранков, матерные шутки и басы третьесортной попсы. В соседней комнате захныкал наш полугодовалый сын. — Игорь, выключи это. Или надень наушники, ты ребенка разбудил, — ровным, глухим ото сна голосом произнесла я...