Разговорчики

Том первый. Дед. Все счастливые избы похожи друг на друга, каждая несчастливая изба несчастлива по-своему. В избе Облонских всё смешалось — и куры, и яйца, и невыметенный сор, который, как известно, не следует выносить. Дед Стива, благодушный и румяный, сидел на печи в расстёгнутом тулупе, обнажавшем его широкую грудь, поросшую седым волосом, и думал о том, как хорошо было бы сейчас поехать в Москву, в Английский клуб, и съесть там расстегай с осетриною. — Ты опять ничего не делаешь, — сказала баба Долли, входя с подойником...

Вот насколько Санька не в себе, да и тот - не прыгнул. Сколько раз отец говорил: "Не сигай с моста!" А тут не высота, а высотища. Лечу, думаю. А если валун? Вот лежит Лёха в костюмчике, в цветах - и все: "Ой, какой молодой. А гляньте-ка - что-то у него полбашки нет." И зачем мне это, спрашивается? Слово даю: больше - ни-ни. Ни разу не сигану. Да что там - ни спрыгну, ни слезу. Ежели на то дело пойдёт, я на мост, кроме как на автобусе или там на мопеде, ни ногой. А это, если честно - перебор...

Поддоткнул подушку. Три пальца - в лоб. Тишина. Процесс пошёл. Иван-Царевич - сразу нет. Дмитрий-Королевич - свежо. Статный. Намёк на Гоголя - на всякий случай. Едет по лесу. Никаких лошадей. Едет. "Идёт" - много вопросов: обокрали? сломалось что-то? "Лошадь" - заезженно. Опять же, защитники животных. Ну их к лешему. О! Леший. Запомним. Едет - образно. Повстречал серого волка. И сразу неожиданность - двух. Второй наблюдал из дупла. Перебор. Из валежника - мощно. Потягивая тыквенный сок сквозь клыки...

На краю села Н., в ветхом домике под соломенной крышей, жили отставной писарь Иван Семёныч с женой Марфой Петровной. Жили бедно. Очень бедно. Того, что называется мукой, в доме не водилось уже третью неделю. — Испеки хоть что-нибудь, — сказал Иван Семёныч, глядя в окно на серое небо. Марфа Петровна вздохнула, поскребла по сусекам, собрала горсточку муки и испекла. Передержала в печи. Очень передержала. Получился колобок — круглый, желтоватый, в твёрдой корке. Положили на окно. Колобок лежал и остывал...

• Все вокруг специально ходят медленно. • Три часа пишешь комментарий на 5000 знаков — в ответ на фразу «ок, бумер». • Услышав слово "осознанность" — закатываешь глаза. • Искреннее счастье — опередить навигатор на две минуты. • Учишь официанта готовить карбонару. • Светофор загорелся красным — не просто так. • В каждом твоём сообщении — либо смайлик, либо многоточие. • Начинаешь разговор со слов: «Я не расист/сексист/таксист, НО…» • Твой главный аргумент в споре — громкость голоса. • Даёшь советы по воспитанию детей тем, кого видишь впервые...

Для всех возрастов. Товарищи! Граждане! Господа пользователи! Перед вами первый. Самый первый. Тот самый, которого все ждут, но никто не знает, как к нему подступиться. Как к сейфу без инструкции. Как к тёще без цветов. Как к жизни — в принципе. Этап первый: Подготовка (она же — прокрастинация) Сначала походите вокруг. Неделю. Две. Месяц можно. Год — перебор, но бывает. Посмотрите на него с разных сторон. Он от этого не изменится, но вам станет спокойнее. Это называется "набраться опыта, ничего не делая"...

Три девушки, три чемодана, одна надежда — Москва! Где каждый третий — герой труда, каждый второй — герой понтов. Три дороги, как в сказке. Одна — по расчёту. Вторая — по уму. Третья — по любви. Общежитие улыбнулось зубами вахтера. На входе отобрали иллюзии, выдали табурет и очередь в душ. Людмила — генерал в юбке: без промежуточных этапов. Поймала хоккеиста — по форме, по содержанию и по сроку годности. Но лодка дала течь — каждому Титанику по айсбергу. Квартира осталась: рядом с булошной — зачёт...

История по мотивам романа, который Федя Достоевский таки написал. Вы знаете, шо такое студент? Это человек, у которого в кармане вошь на аркане, а в голове — Наполеон. Вот Родя Раскольников — он такой. Худой! Настолько, что когда поворачивается боком — люди думают, шо это за плакат. А квартира! Умоляю, это не квартира, это... знаете, когда вы заходите, и тараканы говорят: «Вытирайте ноги». Вот это его квартира. Денег у него столько, шо даже нищие переходили на другую сторону, когда его видели...

Народный одесский пересказ с Привоза Том первый. Про мир (который таки война, но в перчатках) Сидят на Дерибасовской, чай пьют. Ой, простите, в Петербурге, в салоне. Шо такое салон 1805 года? Это вам не парикмахерская! Это где собираются люди, у которых есть время обсуждать людей, у которых времени нет. По-французски. Потому что на русском это базар, а на французском — высокое искусство. Как селёдка: на Привозе — рыба, в ресторане — деликатес. Пьер Безухов Слушайте, я вам расскажу за Пьера. Толстый? Толстый...

Слушайте, я вам расскажу такую историю — Исаак Бабель бы позавидовал, если бы не написал половину сам. Вторую я у него одолжил, но вы не подумайте чего, верну в лучшем виде. Беня Крик задумал жениться. А когда Беня что-то решает, это не решение — это уже факт, который просто ещё не случился, но уже внесён в протокол происшествий. Невесту звали Циля Райсфельд. Дочка Райсфельда-Молочника. Молочника? А вы думаете, на Молдаванке просто так прозвища дают? У него такие коровы, шо другие коровы к ним на экскурсии ходили...

Шо я вам имею сказать за эту историю! У нас на Привозе один Фима рыбой торгует, так он мне такое рассказал — я чуть селёдку не выронил! Жил-был один помещик, Троекуров его звали. Ой, шо это за фамилия! Три кура! Я вам так скажу — у человека три курицы, и он уже помещик? У меня Сара десять кур держит, так она шо — олигарх? Так вот, этот Троекуров — богатый фрукт был. Имел имение, собак сто штук. Вы представляете — сто собак! Это ж сколько мяса им надо? Я бы на этих деньгах три ларька открыл! А рядом жил другой помещик — Дубровский...

Паша познакомился с Мариной в комментариях под постом «10 признаков токсичных людей». Он написал: — Не верю ни в один пункт. Она ответила: — Конечно, ты же токсичный. Через неделю они спорили, кто кого заблокировал первым в прошлой жизни. Через месяц он знал, что у неё аллергия на глютен, мама — Ольга, бывший — мразь. Она знала, что у него ипотека, мама — тоже Ольга, бывшая — «та ещё мразь». Через два месяца встретились. Через два часа — разошлись. Через два дня — снова начали писать. Живут в разных городах, но в одном чате...