Га́рски | Бальза́ковские истории

В тот вечер я затеяла открытый пирог с брусникой и сметанной заливкой. Рецепт старый, еще бабушкин, из тех времен, когда ягоду не покупали в пластиковых ванночках в супермаркете, а возили ведрами с вологодских болот. На кухне было жарко, по оконному стеклу лениво стекал пар, смешиваясь с запахом ванили и сдобного дрожжевого теста. За форточкой гудел сонный спальный район — хлопали двери парадных, визжали тормоза маршруток у магазина, лаяла чья-то собака. В зале на толстом шерстяном паласе пыхтел семилетний Тимурка...

Эта трехкомнатная квартира на проспекте Ленина досталась мне в наследство от бабушки, главного инженера уральского проектного института. Правда, от былого величия там оставались лишь трухлявая дранка под осыпающейся штукатуркой да текущие чугунные стояки. Я вложила в эти метры пять лет каторжного труда: работала ведущим сметчиком в крупном девелоперском холдинге, вела по три жилых комплекса одновременно, неделями спала по четыре часа и забыла, как выглядит море. Каждый квадратный метр паркета из...

Говорят, что земля уходит из-под ног с грохотом. Вранье. Самые страшные вещи происходят на цыпочках, под урчание старого холодильника и запах топленого молока. В тот четверг в нашей костромской двушке стоял именно такой дух — густой, сонный, из маминого чугунка. Мама всегда топила молоко в духовке, когда хотела меня порадовать. Пенка коричневая, толстая, сахар на дне кружки. Запах безопасности, за который я держалась последние три года, как утопающий за корягу. Мне стукнуло двадцать семь. После того как мой скорый студенческий брак разбился о пьянки мужа, я вернулась под мамино крыло...

Мартовский ветер с Камы пробирал до костей. Снег вперемешку с мелким ледяным дождем хлестал по стеклам, но мне было все равно. На руках, завернутый в два теплых шерстяных одеяльца и белый кружевной конверт, сладко посапывал мой Тимошка. Ему было от роду ровно шесть дней. После экстренного кесарева и недели в реанимационной палате каждый шаг отдавался глухой ноющей болью внизу живота. Я мечтала лишь о тишине, горячем душе и своей широкой постели. На крыльце перинатального центра Илья устроил форменное представление...