Галина Доронина. Мой блог❤️

"Любовь по сценарию... и без". Новая глава Утро началось не с будильника, а с тихого стука в дверь. – Лика? – послышался шепот Алисы. – Ты спишь? Я приоткрыла один глаз. За окном была еще темнота, часы на тумбочке показывали семь утра. Семь. Утра. В мой выходной. – Алиса, – прохрипела я, – солнце еще даже не встало. – Но папа сказал, что он уходит на работу и хочет отвезти меня в садик! – шепот стал громче. – А еще он сказал, что я не должна тебя будить. Но я же не бужу! Я просто спрашиваю, спишь ли ты! Логика четырехлетнего ребенка. Безупречная и одновременно абсурдная. – Лика, можно я не пойду в садик, а останусь с тобой? – жалобным тоном продолжила она. Я села в кровати, провела рукой по лицу: – Заходи.

"Любовь по сценарию... и без". Новая глава Я опустилась на диван, с удовольствием вытянув ноги. Весь день в театре, потом ресторан с четырехлетним ребенком – я устала так, будто разгрузила вагон угля. Хотя, если честно, это была какая-то странная, почти приятная усталость. Не та, что накатывает после премьеры, когда ты выжат как лимон и хочешь только тишины. А такая... живая что ли. – Покажешь? – кивнула я на ноутбук. Матвей удивленно поднял брови: – Серьезно? – А что, я похожа на человека, который шутит в десять вечера после репетиции с ребенком в придачу? Он усмехнулся и сел рядом, развернув ноутбук ко мне. На экране были наброски: линии, формы, какие-то расчеты, которые мне были непонятны, но общая картинка складывалась. Здания, утопающие в зелени. Большие окна. Плавные, почти органические линии. – Вот тут я хочу сделать внутренний двор с садом, – Матвей ткнул пальцем в экран. – Не просто газон с парой скамеек, а настоящий сад. С деревьями, кустарниками, зоной для пикников. Чтобы дети могли играть, а взрослые – отдыхать. И вот эти террасы... Он говорил минут десять, увлеченно жестикулируя, а я слушала, не перебивая. Странное дело: я, которая обычно засыпала от разговоров о чем-то техническом, вдруг поймала себя на том, что мне интересно. Не сами расчеты и конструкции, конечно. А то, как он об этом говорил. С такой страстью, с такой верой в то, что делает. Это было похоже на то, как я говорила о театре. О том моменте, когда выходишь на сцену и весь мир сжимается до размеров сценической площадки. – ...в общем, у меня куча идей, – закончил он наконец и посмотрел на меня. – Прости, я, наверное, заболтал тебя.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава – Знаешь, – говорю я вдруг, – а давай мы сделаем это нашей традицией. – Что именно? – Никита откусывает звездочку. – Печь пряники, – объясняю я. – Каждый год. По формам твоего деда. Для нас и для соседей. Никита молчит, а потом задумчиво кивает. – Мне нравится эта идея, – говорит он. – Очень нравится. – Правда? – Правда. Ты это хорошо придумала. Я улыбаюсь и откусываю кусочек елочки. – А можно мы еще что-нибудь добавим? – спрашиваю я. – К традиции. – Что? – Костер, – говорю я. – На площади. Каждый Новый год. Будем собирать всех, кто остался в деревне, и встречать праздник вместе. Никита обнимает меня крепче. – Договорились, – шепчет он мне в волосы.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава Я стою, не дыша. Смотрю на него, и внутри все переворачивается. – Ты изменила все, Марина, – продолжает он. – Мой дом. Мою жизнь. Меня. – Сорок... тридцать девять... – Никита... – шепчу я. Он опускается на одно колено. Прямо здесь, на снегу, у костра, в свете луны и костра. Достает из кармана маленькую коробочку. Открывает ее. – Тридцать... двадцать девять... Внутри – кольцо. Простое, золотое, с маленьким красным камнем. – Марина, – говорит он. – Выходи за меня замуж.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава Мы выходим на крыльцо. Меня сразу обдает морозом, так что дух захватывает. Снег под ногами громко скрипит. Небо черное, усыпанное яркими звездами. Млечный путь тянется через все небо широкой светящейся полосой. Луна почти полная, висит низко над лесом, освещает деревню холодным серебристым светом. Дорога пустынна, снег не чищен, на нем только наши следы. Справа и слева – дома, в которых светятся окна уютным желтым светом, из печных труб идет дым. Я вдруг остро, ясно осознаю, что это моя деревня теперь. Мои соседи. Моя жизнь. Два месяца назад я приехала сюда как в ссылку. Считала дни до отъезда. А теперь... Теперь я живу здесь. С Никитой. В доме Анетты. И я... счастлива? Да. Счастлива. Никита идет впереди, тропинка узкая, и я иду за ним. Корзина и правда тяжелая, но это приятная тяжесть – как ноша, которую несешь с удовольствием. Первый дом, в который мы идем – покосившийся, одноэтажный, с маленькими окошками. Из одного окна льется тусклый желтый свет. На двери висит венок из еловых веток, перевязанных красной лентой.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава Я беру очередное сердечко, пытаюсь нарисовать на нем купидона. Получается нечто, отдаленно напоминающее головастика с крыльями. – Это кто? – спрашивает Никита, покосившись. – Купидон, – отвечаю я с достоинством. – А, – он кивает серьезно. – Конечно. Я сразу понял. Я толкаю его локтем. Он уворачивается, смеется. – Не отвлекай мастера, – говорю я напыщенно. – Мастера? – переспрашивает он с издевкой. – Да, – подтверждаю я. – Мастера авангардного пряничного искусства. Никита хохочет. И тут я замечаю на его щеке крошку теста. Маленькую, прилипшую у самого края скулы. – Стой, – говорю я. – У тебя... сейчас... Я тянусь, чтобы стереть ее пальцем. Но палец мой – в глазури. Белой, густой, липкой. Я касаюсь его щеки и оставляю белый след.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава На улице темно. Снег идет тихо, мягко, большими хлопьями. Я стою у окна и смотрю на этот снег, на темный сад, на огоньки в окнах соседних домов. Никита подходит сзади, обнимает меня за плечи. – Замерзла? – Нет, – отвечаю я. – Все хорошо, просто смотрю. Мы стоим какое-то время молча, обнявшись, глядя в окно. Потом Никита целует меня в макушку и говорит: – Пора раскатывать. Мы достаем тесто из холодильника. Оно стало плотнее, послушнее. Я делю его на две части. Одну оставляю, вторую кладу на стол, присыпанный мукой. Никита дает мне тяжелую, деревянную скалку, потертую от времени. – Раскатывай тонко, – инструктирует он. – Примерно полсантиметра.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава Никита идет к полке, достает тетрадь в потрепанном кожаном переплете. Это книга рецептов Анетты, именно отсюда я в свое время взяла рецепт яблочного варенья. Открывает на записи «Рождественские пряники». «Мука – 3 стакана. Мед – полстакана. Масло сливочное – 100 г. Яйцо – 1 шт. Сахар – полстакана. Сода – 1 ч. л. Корица, имбирь – по вкусу. Замесить тесто, раскатать, вырезать фигурки. Печь при 180° 10-12 минут». Внизу, под рецептом, приписка: «Главное, не торопиться. И печь с теплом в сердце». Я читаю эти слова, и внутри меня что-то тихо щелкает. Не торопиться. С теплом в сердце. Я же все делала наоборот: торопилась, планировала, стремилась к идеалу. А тепла не было. Никита встает рядом со мной, заглядывает в тетрадь. – Ну что? – спрашивает он. – Попробуем? Я закрываю тетрадь, поднимаю глаза на него. – Попробуем, – говорю я. – Но только если ты мне поможешь. Он усмехается. – Я в деле. И мы начинаем.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава Я стою посреди кухни красная от жара и злости, и смотрю на этот кошмар. Гусь, который должен был стать звездой вечера, который должен был быть золотистым, ароматным, сочным, выглядит как жертва какой-то кулинарной катастрофы. Я осторожно трогаю пальцем обугленную корку, И внутри меня что-то обрывается. Все пропало. Весь мой план. Весь мой идеальный столичный Новый год. Торт-бетон в холодильнике. Гусь-мутант на столе. Я медленно опускаюсь на пол кухни. Просто сажусь прямо здесь, на холодные половицы, спиной к шкафу. Обхватываю колени руками и рыдаю навзрыд, как ребенок, у которого отобрали самую любимую игрушку. Слезы текут по щекам, капают на фартук, на руки, перепачканные жиром и сажей. Я всхлипываю, шмыгаю носом, размазываю слезы тыльной стороной ладони и только размазываю по лицу муку и копоть. Наверное, выгляжу ужасно. Наверное, похожа на бабу Ягу из страшной сказки. Но мне плевать. Я устала.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава Я встаю, завязываю фартук, который нашла в ящике стола и засучиваю рукава. Пора начинать. Огромный, тяжелый и скользкий гусь лежит в мойке. Я беру его двумя руками и пытаюсь вытащить наружу. Но гусь постоянно выскальзывает. Я хватаю его крепче – он снова выскальзывает и – бах! – падает на пол. – Черт! – шиплю я сквозь зубы, нагибаюсь и поднимаю его. Тушка холодная, жирная, неприятная на ощупь. Я морщусь, стараюсь не думать о том, что еще недавно это существо ходило, гоготало и клевало зерно. – Ладно, дружок, – бормочу я, кладя его на стол. – Ничего личного. Ты станешь частью великого праздничного ужина. Это честь. Гусь, естественно, не отвечает. Я мою руки, вытираю их полотенцем, достаю разделочную доску. Теперь надо его обработать.

"Дом, где пахнет счастьем". Новая глава Оглядываюсь вокруг. Чистота. Порядок. Красота. Смотрю на часы. Прошло... полтора часа. Ладно. Еще полчаса – и безе будет готово. Иду в кабинет. Здесь я еще не убиралась. Открываю ящик стола: он завален бумагами – какими-то записями, старыми письмами, фотографиями. Я начинаю разбирать все это, складывать аккуратно, и вдруг натыкаюсь на блокнот. Старый, в кожаном переплете, с пожелтевшими страницами. Я открываю его и вижу красивый, размашистый почерк. «Дневник».