Валюхины рассказы

Я накрыл стол ещё днём, между созвонами и мелкими рабочими делами. Ничего пафосного: паста, салат, бутылка вина, пара свечей. Я даже достал те самые бокалы, которые мы берегли «для случая», и положил рядом маленькую коробочку с серьгами — не дорогими, но ровно такими, какие она показывала мне на витрине месяц назад. Годовщина у нас была не круглая — семь лет. Но я всегда считал, что такие даты важнее круглых: они про привычку выбирать друг друга снова, без фанфар. Катя написала в обед: «Сегодня буду поздно, отчёт горит»...

Идея была простая и, как мне казалось, беспроигрышная: в среду у нас с Мариной — дата, не круглая, не «юбилейная», но своя. День, когда мы десять лет назад впервые остались ночевать вместе в моей съёмной однушке и ели дешёвую пиццу руками прямо из коробки. Я не собирался устраивать праздник. Просто хотел напомнить: я помню. На работе был завал, домой обещал приехать поздно, поэтому решил сделать сюрприз: заказал букет с доставкой на вечер. Большой, без пафоса — белые тюльпаны и зелень, Марина такие любила...

Лена вернулась в воскресенье вечером — уставшая, с дорожной бледностью и тем выражением лица, которое у неё появлялось после командировок: «я дома, но ещё не здесь». Я встретил её у двери, взял чемодан, поцеловал в щёку. — Ну как? — спросил я. — Нормально, — сказала она привычно. — Отработала. Устала. Хочу в душ и тишину. Она прошла в спальню, оставив чемодан в прихожей — как обычно. Я не лез. Мы жили вместе шесть лет, и у нас было негласное правило: после дороги не устраивать допросов. Пока Лена была в душе, я пошёл на кухню поставить чайник...

Мне досталась нижняя полка — редкая удача, потому что билеты я покупал в последний момент. Ехать предстояло ночь до Самары, и я уже мысленно видел: вытянуть ноги, подложить куртку под голову и наконец выспаться. В купе кроме меня сидела пожилая женщина на нижней полке напротив — сухонькая, аккуратная, с книгой и термосом. Она поздоровалась, представилась Ниной Павловной и сразу ушла в своё чтение, будто в купе нас не двое, а воздух и тишина. Поезд тронулся. Я только успел разложить рюкзак и достать зарядку, как дверь купе резко отъехала в сторону...

Встреча одноклассников у Леры случалась раз в несколько лет, и каждый раз это подавалось как событие «ну надо же увидеться». В этот раз — агроусадьба за МКАДом: баня, шашлыки, ночёвка в домиках, «как в детстве, только с вином и воспоминаниями». — Ты точно не хочешь со мной? — спросила Аня, стоя в прихожей с рюкзаком. — Там и супругов зовут. — Не, — сказал я. — Это ваша стая. Я лучше дома. Выговоришься, отдохнёшь. На самом деле у меня был завал по работе, но главное — мне хотелось ей дать воздух без меня...

Я приехал с командировки поздно, почти в полночь. Два рейса, пересадка, потом такси через полгорода. Хотелось одного: подняться, открыть дверь и провалиться в тишину. У дома было мокро и темно. Фонарь у подъезда мигал, как будто тоже устал. Я расплатился с водителем, вытащил чемодан, поднял воротник и пошёл к двери. И увидел её. На лавочке у подъезда сидела Оля — моя бывшая жена. Без шапки, в тонком пальто, с сигаретой, которая почти догорела до фильтра. Увидела меня — встала сразу, будто репетировала этот момент и боялась опоздать...

Я возвращался из командировки выжатый, как лимон: две недели в Нижнем, три объекта, отчёты ночью, созвоны утром. В поезде на Москву я мечтал только об одном — доехать молча, без разговоров, без лишней нервотрепки. Вагон был почти полный. Я протиснулся к своему месту, закинул рюкзак на верхнюю полку и сел ближе к окну. Достал наушники, но не включил музыку — просто чтобы никто не лез. На следующей станции в купе подсели двое. Сначала мужчина с чемоданом, потом женщина. Я поднял глаза — и на секунду подумал, что мозг ошибся от усталости...

Мы с Димой ехали ночным поездом до Казани — редкий случай, когда он согласился на «не самолёт». Сказал, что устал, хочет «как раньше»: чай в подстаканнике, стук колёс, поспать. Купе досталось на двоих, но через десять минут к нам подселили ещё двоих: женщину лет сорока пяти с аккуратной стрижкой и девочку-подростка в наушниках. Женщина представилась сразу: — Ирина. А это Соня. Я улыбнулась, убрала сумку, чтобы им было удобнее. Дима кивнул и снова уткнулся в телефон. Он в последнее время почти всегда был «в телефоне», но я старалась не цепляться: работа, нервы, проекты...

Я пришёл к Лене на работу в обед: хотел сделать сюрприз. Забрал из сервиса её ноутбук, который она с утра забыла в машине, купил кофе и булочку с корицей — она такие любит, когда нервничает. Бизнес-центр встретил суетой, охраной и запахом чужих парфюмов. На ресепшене я назвал её фамилию, компанию, этаж. Девушка в форме улыбнулась слишком ровно: — Она сейчас на совещании. Поднимайтесь, скажете на посту. Лифт поднял меня на шестой. За стеклянной перегородкой — open space, аккуратные столы, одинаковые мониторы...

Я проснулся от стука в дверь купе — короткого и настойчивого. — Откройте, пожалуйста, — сказала проводница. — Это по поводу нижней полки. Я сел, не сразу понимая, где я и почему уже утро. Шея затекла, во рту пересохло. В купе было полутемно, за окном тянулась чёрная ночь, а на столике дрожала на стыках недопитая вода. Я открыл дверь. Проводница стояла с папкой билетов, а рядом с ней — женщина лет пятидесяти с большим пакетом и недовольным лицом. За женщиной маячил мужчина помоложе, который делал вид, что его тут нет...

— Ты… уже дома? — голос мужа в трубке дрогнул так, будто он не узнал меня, а увидел привидение. Я стояла в прихожей и смотрела на два бокала на тумбочке. Один — мой, второй — явно не из нашего набора. Рядом лежали женские тапочки. Маленький размер, пушистые, новые. — Дома, — сказала я тихо. — На день раньше. Решила сделать тебе сюрприз. Похоже, мы оба постарались. — Ты где сейчас? — быстро спросил он. — В нашей квартире, Игорь. А ты где? На другом конце повисла пауза. Слишком длинная для мужа, который «просто задержался на работе»...

— Серёжа, ты на верхнюю даже не смотри, — сказала Марина Ивановна, едва поезд тронулся. — Я на нижней. Мне на верхнюю нельзя, колени. — Марина Ивановна, у вас в билете верхняя, — спокойно ответил Сергей и показал ей экран телефона. — А у меня нижняя. Тёща прищурилась, будто он ей не билет показал, а что-то страшное. — И что? Я старше. Уступишь. Это по-человечески. Сергей медленно вдохнул. Он не хотел начинать поездку со ссоры. Ехать предстояло ночь и полдня. В одном купе. Без возможности «выйти и успокоиться»...