О чём молчат подруги

Меня зовут Виктор. Мне 48 лет. Я водитель такси, работаю в городе уже 7 лет. Живу один в однушке, в хрущёвке на окраине. Жена ушла 6 лет назад, детей нет. Родители умерли. Короче, один как перст. Думал: состарюсь — даже стакан воды некому будет подать. И решил взять ребёнка из детдома. Не младенца, а пацана постарше, чтобы уже было с кем поговорить, в футбол погонять. Прошёл курсы приёмных родителей, собрал справки. Детдом наш городской, на выезде. Там мне показали Серёжу. 9 лет, худой, глаза серые, волосы русые...

Меня зовут Ольга. Мне 44 года, и я продавщица в магазине «Продукты» на первом этаже нашего дома. Город у нас маленький — 50 тысяч жителей, все друг друга знают. Живём в двушке с мужем Сергеем. Поженились 11 лет и 2 месяца назад. Детей не случилось, да я уже и не жалею. Работа у меня сменная, зарплата 25 тысяч, у него — 40, он грузчиком на складе. Снимали ипотеку — выплатили 3 года и 5 месяцев назад. Жили тихо, ссорились редко. Всё изменилось, когда мама заболела. Татьяна Васильевна, 67 лет, рак поджелудочной...

Я сварщик, пятый разряд. Работаю на заводе «Красный пролетарий» уже 14 лет и 3 месяца. Живём с женой Надей и дочкой Ленкой в панельной девятиэтажке на окраине. Квартира — трёшка, но по факту пользуемся только двумя комнатами, третья завалена барахлом. Дом старый, 1978 года постройки, лифт воняет мочой, а на первом этаже вечно кто-то пьёт. Всё было нормально, кроме одного. По ночам из стены между кухней и ванной слышен шёпот. Не каждый день, но регулярно. И скрежет такой, будто кто-то ногтями по стеклу...

Я всегда считала, что неудачи преследуют меня по пятам. Но тот день побил все рекорды. Собеседование в «СтройПроект» — мою компанию мечты, куда я слала резюме три года, — было назначено на десять утра. Я встала в шесть, чтобы успеть привести себя в порядок, перепроверила документы, надела свой лучший костюм, который купила специально для этого дня, и вышла из дома с чувством, что наконец-то всё идёт по плану. План рухнул в кафе у метро, куда я зашла выпить кофе, чтобы успокоиться. Я стояла у стойки, заказывала капучино, и вдруг кто-то толкнул меня сзади...

Я разбирала гараж отца спустя 15 лет после его смерти. Руки не доходили, всё было недосуг. Мама умерла раньше, я осталась одна, гараж так и стоял заколоченный, как музей, где время остановилось. Но дом надо было продавать, и я наконец решилась навести порядок. Гараж был забит инструментами, старыми журналами, канистрами. В углу стоял допотопный магнитофон «Маяк» и коробка с кассетами. Я хотела выкинуть всё, но рука замерла на одной из них. На этикетке было написано: «Для Лены». Моим именем. Почерк отца...

Мы дружили с Клавой двадцать три года. Познакомились в институте, сидели за одной партой, вместе сдавали экзамены, вместе влюблялись, вместе разводились. Я была свидетельницей на её свадьбе, она держала меня за руку в роддоме. Мы планировали старость в одном доме на две семьи, обсуждали, кто будет нянчить внуков. Я считала её сестрой. Ближе человека у меня не было. Всё рухнуло за один день. После смерти моей мамы осталась квартира в центре — старая, но крепкая хрущёвка. Мама завещала её мне, я оформила наследство, думала сдавать...

Я помню тот день, когда чуть не сломалась. Сидела на кухне, сжимала в руках чашку с остывшим чаем и слушала, как моя мама даёт очередной «ценный совет» по телефону: «Ты что, не видишь, что у ребёнка аллергия? Это ты его конфетами закормила! А вот я в твоём возрасте...». Я слушала и чувствовала, как внутри закипает злость. Но промолчала. Как всегда. Потому что «мама же желает добра». Потому что «старших надо уважать». Потому что я боялась обидеть. Моему сыну было три года, и каждый день кто-то из родственников считал своим долгом указать мне, как я неправильно его воспитываю...

Я никогда не была верующей. Не то чтобы атеисткой, скорее равнодушной. Крестик носила, потому что мама надела в детстве, в церковь заходила только на Пасху, свечку ставила машинально, не задумываясь. Иконы у меня дома не было ни одной. Я считала это пережитком прошлого, бабушкиными предрассудками. И очень зря. Всё началось в прошлом ноябре, когда я выносила мусор. Наша помойка — обычная контейнерная площадка во дворе, где вечно что-то выбрасывают. Мебель, одежда, книжки. В тот день у бака стоял старый стул, а на нём — икона...

Я помню тот вечер, когда всё рухнуло. Мы сидели на кухне, пили чай, и я сказала: «Давай начнём планировать второго». Он помолчал, потом ответил: «Я не хочу второго ребёнка». Я не поверила своим ушам. Мы же договаривались! Ещё до свадьбы мы говорили, что хотим двоих. Старшей дочери уже пять, самое время. А он вдруг передумал. С этого момента начался ад. Я уговаривала, спорила, плакала, устраивала скандалы. Он молчал, уходил в себя, хлопал дверью. Моя мечта о большой семье разбивалась о его нежелание...

Я никогда не была лихачом. Сорок пять лет, стаж двадцать три года, ни одной аварии по моей вине. Я соблюдаю правила, не превышаю, пропускаю пешеходов. Даже муж шутит, что я езжу как пенсионерка. Но тот день изменил всё. Я возвращалась из командировки в соседний город. Трасса пустая, вечер, солнце садится. Я ехала в правом ряду, скорость сто десять, всё по правилам. И вдруг слева, без поворотника, меня начал подрезать чёрный джип. Я нажала на тормоз, машину бросило в сторону, я еле удержала руль...

Я узнала об этом в обычный вторник. Он пришёл с работы раньше обычного, сел напротив и сказал: «Нам надо поговорить». Я сразу поняла. Женское чутьё не обманывает. Он говорил долго, сбивчиво, извинялся, говорил, что это не моя вина, что она просто появилась, что он запутался. Я смотрела на его губы, которые шевелились, и не слышала слов. Внутри всё рухнуло. За пятнадцать лет брака, за двоих детей, за ипотеку, за общие планы — в один миг образовалась пропасть. Он ушёл в тот же вечер. Собрал чемодан, поцеловал детей, которые не понимали, что происходит, и вышел...

Я никогда не была той, кто суёт нос в чужие дела. Соседка Раиса жила этажом выше, мы здоровались в лифте, иногда перебрасывались парой фраз о погоде. Я знала, что она одна воспитывает сына-подростка, что работает медсестрой в поликлинике, что живёт небогато. Но я не знала, что она торгует смертью. Всё началось с забытой сумки. Я возвращалась с работы, нажала кнопку лифта, и дверь открылась. В углу стояла потрёпанная хозяйственная сумка, из которой вывалилась коробка. Я подняла — «Инсулин Лантус», подпись: «Срок годности до 2024»...