ФОТО ЖИЗНИ ДВОИХ

Оксана (имена и места изменены) жила принципом: "Пока служишь — жди". Она была студенткой мединститута, гордой и рассудительной. Её Володя служил в ВДВ в Прибалтике. Они обменялись фотографиями, где Володя стоял в голубом берете, а Оксана — в белом халате. Их переписка была образцовой: цитаты из Высоцкого, обсуждение книг, планы на совместное будущее. У Оксаны даже была карта, где она булавками отмечала передвижения его части. И тут Володе крупно повезло (как он думал сначала). По состоянию здоровья...

Анна (имена и места изменены) всегда знала: её свекровь, Галина Петровна, и две свояченицы, Ирина и Светлана, относятся к ней как к «приложению» к сыну и брату. Но она терпела. Терпела их снисходительные улыбки, завуалированные насмешки о её скромном происхождении и прозрачные намёки на то, что «хорошая жена» должна содержать дом, а не строить карьеру. Анна была финансовым консультантом в крупном банке, зарабатывала прилично, но никогда не афишировала свои доходы, считая, что деньги — дело тонкое...

Когда Саша (имена и места изменены) уходил в армию, его провожали всем двором. Людмила, его невеста, стояла на перроне и Саша клялся, что будет писать каждый день. Первые полгода так и было. Конверты приходили аккуратно, раз в неделю. Люда знала наизусть расписание его караулов, фамилии сослуживцев и даже меню в столовой части, где давали перловку. Но где-то к середине срока письма стали суше. Саша писал о том, что устал, что в части скука, а сержанты — «деды» — мучают бессмысленными нарядами. А потом, в одном из писем мелькнуло имя: «Сегодня ходили в городской ДК на концерт...

Ольга (имена и места изменены) проснулась от того, что телефон на прикроватной тумбочке вибрировал уже пятую минуту подряд. Экран высвечивал имя свекрови — Ирины Петровны. Ольга вздохнула, чувствуя, как в груди привычно сжимается ком тревоги. За последние три года она выучила все интонации свекровиного голоса, и даже вибрация казалась ей требовательной и резкой. Она не взяла трубку. Вместо этого Ольга повернулась к спящему мужу, Кириллу, и тихо коснулась его плеча. Ей не хотелось начинать утро с скандала, но чувство надвигающейся бури было слишком сильным...

Однажды утром, когда дядя Толик сидел на крыльце и пил кофе с ватрушками, в его голове щёлкнуло. Это был не звук сломавшейся передачи и не удар молнии в трансформатор. Это щёлкнула бизнес-идея. Она пришла внезапно, как обычно приходит вдохновение к людям, которые никогда не открывали ничего, кроме капота трактора. — Шура! — заорал он так громко, что у бабы Нюры, которая в этот момент наводила бинокль, чуть не выпали линзы. — Шура, иди сюда! Я придумал! Я стану бизнесменом! Тетя Шура вышла на крыльцо с половником в руке и выражением лица, которое читалось как «надеюсь, я ослышалась»...