ФОТО ЖИЗНИ ДВОИХ

Лето 1985 года, разгар сенокоса и учений. Ефрейтор Дахно (имена и места изменены) был лучшим радистом полка. Он слышал эфир на два километра дальше любого другого. Но он не мог услышать голос своей жены Наташи. Она присылала ему открытки с репродукциями шишкинских мишек и сухо подписывала их: «Жива-здорова, жду». Дахно сходил с ума от этой сухости. Он приписывал ей измены, флирт с гражданскими, запой — всё, что могло придумать воспаленное воображение. И тут в часть завезли пополнение. Рядовой Вербицкий,...

Полярная ночь, январь 1987 года. Плавучая база подводных лодок. Старший матрос Корнеев (имена и места изменены) ненавидел запах солярки. Этот запах въелся в поры, в бушлат, в матрас. Но больше всего он ненавидел старшего матроса Сафонова. Сафонов получал письма из Астрахани. Они приходили пачками, по 5-6 штук за раз, потому что гражданская почта работала с перебоями, и конверты накапливались в Мурманске. Корнеев же писал своей Ларисе в Горький каждую неделю, но ответов получал раз в три месяца. Разница была катастрофической...

Ташкент, 1988 год. Зной. Асфальт плавится. Лопата в руках сержанта Петренко (имена и места изменены) раскаляется так, что даже через рукавицы жжет. Петренко смотрит на новобранца Рустама, и испытывает дикую, животную зависть. Жена Рустама, Гульчехра, живет в соседнем кишлаке. Она приходит к колючей проволоке каждый вечер с лепешками и чаем. Офицеры закрывают на это глаза, потому что Рустам — лучший каменщик, а Гульчехра молча передает передачу через сетку. У Петренко в Днепропетровске осталась Светлана...

Зима 1985 года. Мороз под сорок. Дизельная установка гудит так, что закладывает уши. Рядовой Суханов (имена и места изменены), высокий и нескладный сибиряк, преспокойно спит на своей койке, а его сосед, ефрейтор Кравчук, мечется в бессоннице. Кравчук был «неудачником» по жизни. Девушка Зинаида прислала ему «прощальное» еще до присяги, связавшись с городским фарцовщиком. Кравчук замкнулся, стал угрюмым и злым. И тут появляется Суханов. У этого деревенского парня, у которого на руках мозоли от работы на комбайне, была жена — Катерина...

Сентябрь 1986 года, Забайкалье. Старший сержант Виктор Шелест (имена и места изменены) стоял в наряде по КПП уже третьи сутки. Сырость пронизывала до костей, а в голове пульсировала одна и та же мысль: «Вот же везучий гад, этот Егоров». Рядовой Егоров, щуплый парень из Подмосковья, сидел сейчас в теплой каптерке и читал очередное письмо. Оттуда пахло духами «Красная Москва» — запах, который сводил с ума весь взвод. Шелест был «стариком», ему оставалось служить три месяца, но за полтора года он получил от своей невесты Любы всего восемь писем...