ФОТО ЖИЗНИ ДВОИХ

Вступление. Зона ответственности. Дедовщина представляла собой сложную иерархическую лестницу. На вершине стояли «деды», срок службы которых перевалил за год, а у основания — «духи», первые месяц пребывания в части. Но была категория «старослужащих», которые выбились из этой колеи. Это были одиночки, «тихушки», которые избегали массовой травли, прячась за хозяйственными работами. Однако самый опасный враг для солдата — это время, проведенное в изоляции. Рассказ о рядовом Алексее Бондаренко (имена...

В Советской Армии 80-х годов существовал негласный закон: «дед» должен быть жестким. Мягкость приравнивалась к слабости, а слабость в среде старослужащих означала потерю статуса. Статус же добывался кровью и потом — чаще чужой, но иногда и своей. Система неформальных отношений была не просто традицией, а механизмом выживания, где человеческая психика становилась расходным материалом. Этот рассказ о рядовом запаса Егоре Кравченко (имена и места изменены), который, дослужившись до «запаха дембеля», решил, что может играть по своим правилам, и проиграл собственное будущее...

Норильск, 1986 год. Войсковая часть — охрана стратегических объектов на вечной мерзлоте. Служба здесь — ад кромешный: полярная ночь, температура под минус пятьдесят, и тотальная изоляция от Большой земли. Сержант запаса Дмитрий Громов (в части его звали Гром) (имена и места изменены) был старослужащим. Он служил уже третий год по контракту (это было редкостью в 80-х) и стал непререкаемым авторитетом. Но Гром отличался от обычных «дедов». Он не бил, не унижал публично. У него была «философия холода»...

О том, как карьера рушится не от поражений, а от маленьких побед. Гарнизон в степи, 1985 год. Капитан Виктор Князев (имена и места изменены) приехал сюда командиром разведывательной роты. Это был элитный «пансион», куда попадали по блату или по огромной удаче. Князев был удачником — окончил училище с отличием, имел жену-балерину и дочку. Он был безупречен: подтянут, остер на язык, никогда не повышал голос. Но в армии 80-х даже золотого мальчика могла сожрать система «землячества», и именно Князев стал жертвой собственной гуманности...

В 1984 году лейтенант медицинской службы Игорь Воронцов (имена и места изменены) получил распределение в гарнизон N. Это была не точка на карте, а скорее пятно на совести географии — заброшенный полигон в Казахстане, где вместо деревьев росли ржавые мачты связи. Местные называли это место «Сахарной головой» из-за белого песка, скрипевшего на зубах. Игорь был худым, близоруким интеллигентом, который в училище чаще держал в руках учебник по анатомии, чем автомат. Он искренне верил, что его задача — лечить, а не воспитывать...

В архиве одного военного трибунала хранится дело, где главным вещественным доказательством значится пол-литровая бутылка из-под кефира. Внутри — не кефир, а смесь воды, сахара и золы. Этой бутылкой заканчивалась история рядового Лапина, который в 1986 году в течение трех месяцев строил плац в новом гарнизоне под Читой. Он не украл эту бутылку, он ее нашел и не донес старослужащим, за что и поплатился. Но история намного глубже. Лапин (имена и места изменены) был студентом архитектурного института, призванным на «целинку» в стройбат...

Осень 1987. Гражданская сотрудница в воинской части каждую неделю отправляла странную посылку в Ленинград. Внутри были только пачки сигарет «Прима» и письма, написанные разным почерком, но с одинаковой подписью: «Братва». Получателем был некий гражданин Козырев, который числился в розыске, но по документам проходил как «пропавший без вести». На самом деле Козырев был жив, но какое-то время находился в специальной клинике для ветеранов с психозами. Его однополчане, дослуживавшие свой срок, боялись, что он сбежит и расскажет правду, поэтому поддерживали иллюзию, что он «просто в командировке»...

В 2019 году в одном из провинциальных краеведческих музеев появился необычный экспонат. Старый, выцветший китель старшины с нашивкой за «Боевые заслуги» и совершенно новыми, блестящими погонами. Рядом лежала пояснительная записка от дарителя: «Мундир принадлежит моему отцу. Он надел его всего дважды: в день получения звания и в день, когда уходил в психиатрическую клинику. Прошу повесить так, чтобы шнурок от нательного креста был виден». Этим шнурком, сплетенным из суровой нитки, был перетянут рукав кителя — странный, не уставной знак...

Ленинград, 1985 год. Илья Колмогоров (имена и места изменены) вырос в семье филологов. Он мечтал стать историком-медиевистом, переводил старонемецкие манускрипты и играл на виолончели. В армию его забрали после школы. Распределили в ракетные войска стратегического назначения (РВСН), в глухую часть под Тверью. Казарма была построена еще при Сталине, толстые стены, высоченные потолки, запах мазута и махорки. Илья был белой вороной. Он не матерился, читал на гражданке и всегда говорил «спасибо». «Старики»...

1984 год. Окраина Свердловска. Сергей Мальцев (имена и места изменены) был тем парнем, о котором во дворе говорили: «На такого можно положиться». Он занимался самбо, собирал мотоциклы и терпеть не мог несправедливость. Когда ему пришла повестка, он не косил и не прятался. Более того, он выбрал войска наземного базирования, надеясь попасть в десант или разведку. В военкомате, глядя на его разряд по спорту, офицер хмыкнул: «Пойдешь в Кушку, там настоящие мужики нужны». Кушка — южная точка Союза, пустыня, зной и легендарный гарнизон на границе с Афганистаном...

Сергей Мухин (имена и места изменены) вернулся из армии в 1983 году в город Энгельс. Он служил в строительных войсках. Его судьба — это обратная сторона советского романтизма. Он не стал героем комсомольских газет, а стал тем человеком, чье здоровье «съел» бетон, но чья душа осталась в тайге. В отличие от первого героя, Сергей не использовал войну для обогащения. Он использовал ее для ментального побега. В 80-е годы служба в стройбате считалась уделом неудачников или тех, кому не повезло с распределением...

Виктор Павленко (имена и места изменены) мечтал о консерватории. Он играл на кларнете и с детства знал ноты. Но в 1985 году его призвали и, как назло, отправили в инженерные войска, в стройбат на Чукотку. Строить дороги к аэродромам в условиях вечной мерзлоты. Это был приговор для музыканта. Лопата, мороз, цементная пыль — вместо серебряных клапанов инструмента. Однако именно здесь, в этой абсурдной ситуации, родилась его уникальная судьба. Командир части, старый полковник, как-то услышал, как Виктор насвистывает «Время вперед» в столовой...