Формула счастья

Мама умерла в среду утром. Я держала её за руку. Ждала. Я ухаживала за ней год. Меняла бельё, варила бульон, ездила через весь город после работы. Ждала не благодарности даже — просто одного слова. Того, которое она не сказала мне ни разу за сорок семь лет. За день до смерти она открыла глаза и пошевелила губами. Я наклонилась близко-близко. Сердце колотилось. Вот оно. Сейчас. — Постригись, — прошептала мама. — Лохматая. Наутро её не стало. А я до сих пор стою у того окна и не понимаю — плакать мне или нет...

Мне было двадцать лет, когда мама сказала: институт подождёт. Жених не будет ждать вечно. Я послушалась. Двадцать семь лет я считала, что правильно сделала. Муж, дочь, дом — разве не это главное? Андрей по утрам пил кофе без сахара, по вечерам смотрел хоккей. Мы не ругались. Жили. А потом он сел напротив и сказал, что уходит. Спокойно. Без слёз. Как будто давно решил и просто ждал удобного момента сообщить. Теперь мне сорок восемь. Без диплома. Без мужа. И я думаю: институт так и не дождался. Смс пришло в семь вечера...

Андрея не стало в среду утром. Инфаркт. Прямо на работе, в 47 лет. Я узнала от его коллеги — он позвонил в два часа дня, голос был странный, и я сразу поняла: что-то не так. Мы прожили вместе двадцать пять лет. Я думала, что знаю, что такое "мы". Квартира, дети, кредит за машину, который мы выплатили три года назад. Обычная жизнь. Наша жизнь. Свекровь приехала на следующий день после похорон. Я ещё не убрала со стола поминальные тарелки. Она зашла на кухню, посмотрела на меня и сказала спокойно, без злобы — что страшнее всего: — Нам нужно поговорить о квартире...

Она изменяла пять лет. Я узнал случайно — нашёл телефон, который она забыла на диване. И пока я переваривал удар, она уже сходила к юристу. Двадцать лет вместе. Двое детей. Ипотека, которую я тащил почти в одиночку. Я думал — семья. Оказалось — я просто был удобен. Когда я пришёл поговорить, она не плакала и не просила прощения. Посмотрела ровно и сказала: "Я уже подала на развод. И буду требовать квартиру." Я стоял в коридоре собственной квартиры и не мог выговорить ни слова. Телефон лежал на подушке дивана...

Артём лежал у свекрови три дня с температурой. Она делала компрессы, читала заговоры и не вызывала врача. А я знала, что так будет — и всё равно молчала. Замужем я тринадцать лет. Свекровь Людмила всегда была рядом — с советами, с травами, с убеждением, что таблетки придумали фармацевты для заработка. Я спорила поначалу. Потом перестала. Ради мира. Садик закрыли на карантин, Игорь уехал в Екатеринбург, выбора не было. Я привезла лекарства, которые прописал педиатр. Увидела на подоконнике стакан с мутным отваром...