Формула счастья

Она изменяла пять лет. Я узнал случайно — нашёл телефон, который она забыла на диване. И пока я переваривал удар, она уже сходила к юристу. Двадцать лет вместе. Двое детей. Ипотека, которую я тащил почти в одиночку. Я думал — семья. Оказалось — я просто был удобен. Когда я пришёл поговорить, она не плакала и не просила прощения. Посмотрела ровно и сказала: "Я уже подала на развод. И буду требовать квартиру." Я стоял в коридоре собственной квартиры и не мог выговорить ни слова. Телефон лежал на подушке дивана...

Артём лежал у свекрови три дня с температурой. Она делала компрессы, читала заговоры и не вызывала врача. А я знала, что так будет — и всё равно молчала. Замужем я тринадцать лет. Свекровь Людмила всегда была рядом — с советами, с травами, с убеждением, что таблетки придумали фармацевты для заработка. Я спорила поначалу. Потом перестала. Ради мира. Садик закрыли на карантин, Игорь уехал в Екатеринбург, выбора не было. Я привезла лекарства, которые прописал педиатр. Увидела на подоконнике стакан с мутным отваром...

Двадцать два года я думала, что молчать — это мудрость. Что терпеть — это любовь. Что если тянешь всё сама — значит, сильная. Пока не слегла. Замужем я с двадцати семи лет. Работаем оба — я бухгалтером, Андрей в строительной компании. Деньги в семью приносим оба. Но дом — всегда только я. Готовка, уборка, стирка, магазин, счета, ремонт по мелочи. Двадцать два года. Я думала, он просто не замечает. Что скажу — и всё изменится. Но я не говорила. Всё ждала, что сам увидит. А потом у меня поднялось давление...

Я готовилась к этой командировке три месяца. Папка с документами, распечатанный билет, договорённость со свекровью — всё было готово. За день до отъезда она позвонила и сказала, что плохо себя чувствует. Давление. Не сможет. Я отменила всё. Написала начальнику, извинилась перед коллегами, убрала чемодан обратно под кровать. Думала — ну что поделаешь, человек болен. Через неделю узнала, что в тот вечер она уехала на дачу к подруге. Письмо пришло в четверг, в половине одиннадцатого утра. Я сидела в опенспейсе, пила уже остывший кофе и смотрела в таблицу квартального отчёта...

Он пришёл домой и сказал: "Я устал." Сел перед телевизором. Не спросил, как мой день. Я стояла на кухне с тарелкой в руках и думала: он имеет в виду меня. Мы женаты двадцать два года. У нас дочь, ипотека, погашенная три года назад, и привычка пить кофе из одних и тех же кружек. Со стороны — нормальная семья. Внутри — два человека, которые давно разговаривают сами с собой. Я научилась переводить его слова. "Устал" — значит, не хочет меня видеть. "Всё нормально" — значит, ему всё равно. "Не сейчас" — значит, никогда...

Я получила диплом в 47 лет. Стояла у деканата, держала красную корочку и плакала. Не от радости. Замужем я двадцать лет. Всё это время Валерий говорил одно: зачем тебе учёба, кому ты нужна с дипломом, дома запущено, ужин холодный. Я терпела. Верила — докажу. Закончу — и всё наладится. Наладилось. Только не так, как я думала. Вернулась домой. Валерий сидел на кухне. Смотрел в стол. И сказал то, от чего у меня подкосились ноги. Диплом лежал на столе. Красная корочка, золотые буквы. Я купила его в переходе метро — папку, в которую вложила документ...

Десять лет назад мама дала нам деньги на квартиру. Я думала — это подарок. Оказалось — самый дорогой кредит в моей жизни. Только платила я не деньгами. Мы с Андреем поженились в 2013-м, жили на съёмных, копили. Мама предложила помочь с первым взносом — сама. Я плакала от благодарности. Расписок не было, никаких условий не ставилось. Просто помощь. Просто любовь. Первый звонок с вопросом "а зачем вы это купили?" пришёл через три месяца после переезда. Потом ещё. И ещё. Я объясняла, оправдывалась, благодарила...

Три дня я просила мужа отвезти Диму к врачу. Три дня слышала одно: "Не выдумывай, само пройдёт". На четвёртый день я вызвала скорую сама. Замужем я семнадцать лет. Виктор — хороший отец, не пьёт, не гуляет, деньги приносит. Просто он знает лучше всех. Всегда. Врачи для него — шарлатаны, тревога — слабость, а я — та, кто всё время "раздувает из мухи слона". Я привыкла. Даже не замечала, как привыкла. Когда сына увезли на операцию, я осталась одна в коридоре с синими пластиковыми стульями и запахом хлорки...