Каравелла поднимает паруса

– Бочки нет, – сказал вахтенный сигнальщик и опустил бинокль так медленно, будто надеялся, что она вернётся сама. Командир тральщика ничего не ответил. Он снял перчатку, потёр ладонью мокрое от снега лицо и надел перчатку обратно. В губе Сайда в декабре нет утра. Есть темнота в девять, темнота в полдень и темнота к ужину, а между ними фонари на пирсе, которые ветер раскачивает так, что тени ходят по снегу, как пьяные. Ночью пришёл шторм с моря, и к рассвету, которого не было, на рейде не оказалось якорной бочки...

– Где он? – спросил командир и опустил перископ так резко, что ручки ударились о стопор. В окуляре было молоко. Не туман даже, а мокрая вата, и где-то в этой вате, по расчёту штурмана, в двух милях от нас шёл сторожевой корабль, с которым мы третий день играли в учения. Я стоял рядом в центральном посту и держал журнал, хотя писать в нём было нечего. Сразу скажу честно, чтобы потом не ловили. Служил я на Северном флоте, на ракетных подводных крейсерах. Курилы не моя вода. В тот раз меня, тогда ещё...

– Отдавай всё, Гена, всё до последнего шлага! – кричал с крыла мостика командир спасателя, а ветер срывал половину слов и уносил их в сторону Камчатки. Боцман Гена Полещук держал в руках не штатную выброску, а замызганную пеньковую бухту, которую по всем ведомостям давно списали. Эту историю мне рассказал Ростислав, однокашник по Каспийскому училищу. Нас после выпуска развело по разным флотам: меня на Северный, к ракетным подводным крейсерам, его на Тихоокеанский, на спасательные суда. Встречались мы редко, раз в несколько лет, и каждый раз он молчал про ту ночь...

Штурман жевал потухшую спичку и молча тыкал циркулем в край путевой карты, где два синих карандашных крестика ползли прямо по нашему курсу. На центральном посту пахло перегретым трансформаторным маслом и прелой резиной. Командир, невысокий плотный кавторанг Ростислав Павлович с вечным седым ёжиком на затылке, стоял у счётно-решающего прибора и мелко барабанил короткими пальцами по холодному кожуху. Мы третьи сутки держали в акустическом поле чужой ордер кораблей. Наш ракетный крейсер проекта 667А,...