Гид по долголетию

Сергей стоял посреди тесной кухни. Он даже кулаком по столу стукнул для убедительности. Придавил свежую квитанцию за коммуналку. Нина спокойно выключила конфорку под чайником. Она вытерла руки о цветастый фартук. Поправила выбившуюся прядь волос. — Вот прямо распоряжаться? — переспросила она. Не глядя на мужа. — Именно, — Сергей выпятил грудь. Он одернул старую домашнюю футболку на намечающемся животе. — Я всё обдумал, Нина. У нас никакой финансовой грамотности. Деньги просто улетают в трубу. А Галина Петровна — человек советской закалки...

Глухой стук эхом разносился по лестничной площадке. — Галя, ты зачем изнутри закрылась? За хлипкой дверью кто-то раздраженно дергал ручку. — У меня ключ застрял! Не поворачивается! Галина стояла в коридоре и молча слушала эту суету. Связка с длинным ключом от гаража царапала металл. — Открывай живо, у меня сумки тяжелые! Галина повернула вертушок. Она приоткрыла дверь. Ровно настолько, чтобы загородить проем собой. На коврике стояла Тамара Васильевна. В одной руке она держала тот самый ключ от старого замка...

Телефон завибрировал на тумбочке в начале второго ночи. Галина вздрогнула, просыпаясь. В темноте спальни ярко светился экран, высвечивая имя «Серёжа». Она не стала сбрасывать. Просто смотрела, как телефон вздрагивает на полированном дереве, пока звонок не прекратился. Перевернулась на другой бок, но сон уже ушёл. Через пять минут экран загорелся снова. Галина тяжело вздохнула и нажала на зеленую кнопку. — Галь, ты спишь? — голос был глухой, с хрипотцой, которую она слушала ровно тридцать лет. — Спала, Сергей...

Сергей лежал в той же вытянутой футболке, в которой я оставила его утром, и мне впервые стало абсолютно все равно. Раньше я кипела от злости. Раньше перечисляла про себя: вот я отстояла смену в регистратуре, вот отсидела очередь в ЖЭКе, вот притащила два тяжеленных пакета по акции из супермаркета, вот приготовила ужин. А он все щелкает пультом на диване. Мы жили так уже лет десять. Еще когда стенка в зале была старая, советская, а потом мы купили новую, и собирала ее я с соседом, потому что у Сергея «спину прихватило»...

В замочной скважине противно скрежетнуло. Кто-то настойчиво пытался впихнуть ключ, который явно не подходил по размеру, но человек за дверью упорно не сдавался. Галина замерла посреди светлого коридора. В руках она держала большую кружку с горячим травяным чаем. На плечи был накинут мягкий, уютный кардиган крупной вязки. Пятничный вечер обещал быть идеальным. После долгой прогулки по осеннему парку она планировала просто лежать под пледом, пить чай и смотреть любимый детективный сериал про следователей — без лишней крови и жестокости, просто интересные житейские загадки...

— Да зачем мне ты? Мне твоя квартира нужна! — нагло усмехнулась Рита, бесцеремонно отталкивая меня от входной двери. Я стояла на пороге своей хрущевской двушки, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание. В прихожей тихо гудел старенький холодильник, а рядом на пуфике сидела моя школьная подруга Нина. Внизу нас ожидала машина, путевки в санаторий лежали в сумочке, а прямо передо мной выросла наглая дочь моего покойного мужа. — Рита, ты в своем уме? — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя руки предательски дрожали...

Николай выдал это в пятницу вечером, радостно разбирая пакеты из супермаркета. — Валя, я на июнь Пашку с Любой позвал. На все выходные будут ездить. В июле тетя Рая погостит недельки две. А в августе племянники заскочат. Баньку истопим, шашлыки. Хорошо лето проведем, а? Валентина смотрела на мужа. Хорошо. Для него — да. Он наколет дров, постоит у мангала с пивом, попарится с братом и уснет в гамаке. Ему всегда хорошо. А у Валентины — артрит и единственные выходные после тяжелой недели в поликлинике, где она работает в регистратуре...

— Серёжа, ты в своём уме? Какой переезд? Я этот кредит семь лет своими деньгами закрывала! Мы только-только квартиру до ума довели… — А вот и зря. Квартира-то по документам матери… — Она на ней, потому что ей процент дали льготный, как пенсионерке! Но квитанции каждый месяц оплачивала я! Мы на всем экономили, Серёжа! Ты это сейчас всерьез мне заявляешь? — Валя, прекрати истерику! Мама решила, значит, пакуем вещи! Муж вернулся со смены с новостью, от которой у меня потемнело в глазах. «Мы с Витькой меняемся жильем»...

— Даша, ты справку для бассейна не забыла? — крикнула Нина из кухни, быстро нарезая докторскую колбасу. Из коридора выскочила запыхавшаяся пятиклассница. В одной руке она держала недоеденный пряник, другой на ходу застегивала куртку. — Забыла! Мам, а где она? Нина устало выдохнула, вытерла руки о передник и достала с полки сложенный вдвое листок. — Держи. Беги скорее, а то опоздаешь. И Тёму поторопи, ему еще в садик. Она мельком глянула в мутное стекло кухонного шкафчика. Поправила короткую стрижку, вздохнула, заметив новые морщинки у глаз...

Илюша сидел на диване, подтянув острые коленки к подбородку, и тихо шмыгал носом. Слезы катились по испачканным фломастером щекам и падали на футболку. Я сначала даже не поняла, в чем дело, подумала, может, коленку ушиб или с другом по телефону поругался. Но он поднял на меня взгляд, полный какой-то совсем недетской обиды, и прошептал: — Бабушка звонила. Сказала, что я жадный и бессердечный. Что из-за меня Алиса плачет. Я молча забрала у него из рук трубку домашнего телефона, погладила по вихрастой макушке и повела умываться...

Дыхание перехватило — тяжело, удушливо, словно из комнаты разом выкачали весь воздух. Я замерла у плиты в старом, растянутом сером свитере, который надевала только для домашних дел. Запах жареной картошки плыл по тесной кухне нашей хрущевки. Из спальни доносился шум игрушечной железной дороги — дети строили станцию. А в дверном проеме, скрестив руки на груди, стоял мой законный муж, брезгливо кривя губы. — Галя, ты в зеркало давно смотрела? Тетка теткой, — его тон был холодным, режущим. — Тридцать два года, а выглядишь на все сорок...

Чугунную сковородку я купила сама, еще в восьмидесятых, когда мы с покойным Мишей только получили квартиру. Тяжелая, черная, с литой ручкой, на века. — Оружие пролетариата, — смеялся Миша, когда я жарила на ней картошку. Миши давно нет, дочка Оксана выросла, а сковородка осталась. Пережила перестройки, дефолты и три переезда. Конечно, я понимала, что съезжаться с молодыми — затея гиблая. Но Оксана плакала: — Мам, ну зачем тебе эта двушка в хрущевке? Продадим, добавим, купим таунхаус в пригороде. Будем на природе, Ванечке воздух нужен, да и ты при нас...