Счастье по вторникам

Комплимент от шефа — маленькое чудо. Блюдо, которое не заказывал, за которое не платишь. Появляется на столе с волшебной фразой: «Это вам от нашего шеф-повара». Одни гости получают его регулярно. Другие — никогда не узнают, что он существует. Мой знакомый Дима работает официантом шесть лет. Он объяснил систему, о которой гостям не говорят. Что такое комплимент на самом деле — Люди думают — подарок. На самом деле — инструмент. — Для чего? — Для всего. Удержать постоянника. Загладить косяк. Произвести впечатление на нужного человека...

Когда человек уходит, он оставляет не только вещи. Иногда — загадки. И то, как семья с ними справляется, говорит о ней больше, чем годы совместной жизни. Эта история началась с похорон. А закончилась — под старой яблоней в саду. Отец Виктора Сергеевича умер в семьдесят три. Тихо, во сне, как будто просто решил не просыпаться. Похороны прошли скромно — так он и хотел. А через неделю, разбирая документы, нашли конверт. Почерк отца, знакомый до последней закорючки. Внутри — одна строчка: «Денег нет...

К двум часам я поняла, что заболеваю. Это не сразу понимаешь. Сначала — голова тяжёлая, ну устала, ну духота в офисе, ну кондиционер дует в спину. Потом — горло царапает, ну кофе горячий, ну сухой воздух, ну ничего страшного. Потом — руки холодные, а лицо горячее, и это уже не объяснишь кофе. Я сидела за столом и смотрела в монитор. Буквы расплывались. Не сильно — слегка. Как будто экран чуть отъехал в сторону и не хочет возвращаться. Вика сидела рядом. Мы три года рядом — она слева, я справа. Она видела...

Фата лежала в коробке на антресолях. Белая, кружевная, шестьдесят четыре года. Бабушка Зоя выходила замуж в шестьдесят втором — послевоенное поколение, скромная свадьба в деревенском клубе, платье шила сама, а фату подарила её мать. Прабабушка, которую я никогда не видела — только на чёрно-белой фотографии, строгое лицо, высокий ворот. Мама надевала эту фату в восемьдесят седьмом. Фотография — я её знаю наизусть — стоит в серванте: мама молодая, с косой, в белом платье, фата спускается до пояса...

Напёрсток. На мизинце правой руки — забыла снять. Я всегда забываю, когда тороплюсь. Дошиваю подхват, смотрю на часы — без двадцати двенадцать, почта до часу, надо бежать, — и бегу. С напёрстком. С сантиметровой лентой в сумке — она свисает петлёй из бокового кармана, я замечу только на обратном пути. Три года я заказываю ткани по почте. Блэкаут, вуаль, лён, жаккард — всё, из чего шью шторы. Работаю из дома, на заказ, сарафанное радио. Тридцать четыре года, дочь Соня, муж Серёжа, однушка, швейная машинка на кухне, гладильная доска у окна...