Анна Вересова

Одна моя знакомая — назовём её Нина Павловна — до сих пор хранит телефонную книжку. Не в телефоне — бумажную, в кожаном переплёте, потёртую, с замаранными страницами. Там — имена. Много имён. Мужчин, женщин, детей, которые уже выросли. Номера, которые — не работают. Адреса, по которым — уже никто не живёт. Нина Павловна каждый вечер открывает эту книжку. Не звонит — просто смотрит. Водит пальцем по строчкам, как по лицу знакомых. «Вот Маша. Вот Коля. Вот — Виктор Андреевич». Её дочь говорит: «Мама, выброси уже...

У меня на полке стоит старая фотография. Не в рамке — просто так, между книгами, пожелтевшая по краям, с загнутыми углами. На ней — я. Лет двадцать. Смеющийся. Беззаботный. С бутылкой пива в руке и сигаретой, которую я бросил через год после этой фотографии. Я не выбрасываю её. Не прячу. Она стоит там — и смотрит на меня. Каждое утро, когда открываю шкаф, я вижу эти глаза. Молодые, глупые, полные надежды. Иногда я думаю: тот я — ещё жив? Или он умер тогда, в двадцать пять, когда случилось то, что...

Одна моя знакомая — назовём её Ольга — десять лет дружила с Дашей. Не просто подруги — сёстры почти. Вместе росли, вместе пили вино по пятницам, вместе плакали над глупыми фильмами. Вместе — всё. А потом случился день рождения. Даши. Ольга пришла с подарком — красивой шалью, которую выбирала три часа. Даша обрадовалась, обняла, положила на диван. И забыла. Ольга заметила. Не сразу. Через неделю, зайдя в гости, увидела — шаль всё там же, на диване, слегка смятая. Не повесила, не убрала. Просто — забыла...

Часто спрашивают: почему мы так редко звоним родителям? Не потому что не любим. Не потому что заняты. Просто — кажется, что ещё успеется. Ещё будет время. Ещё — завтра, на следующей неделе, в следующем году. А потом — и не будет. Мне один знакомый рассказал. Его мама умерла внезапно. Болезнь, три недели, и — всё. Он не успел сказать. Не успел обнять. Не успел — «мама». Она лежала в больнице, а он сидел в коридоре и думал: «Завтра скажу. Послезавтра. Когда она выздоровеет». А она — не выздоровела...

Одна моя знакомая работала в мясном отделе. Не потому что любила мясо — просто нужна была работа. И вот однажды пришёл мужчина. Усатый, в кожаной куртке, с сумкой из магазина «Всё для охоты». Он попросил: «Дайте колбасы. Самой лучшей». Она спросила: «Какой? Для бутербродов или для супа?» Он задумался. Потом сказал: «Для жизни». Она рассмеялась. Он — нет. Сказал: «Я серьёзно. Колбаса — это не еда. Это — отношение. Домашняя — значит, любят. Деликатесная — значит, уважают. А эта, в целлофане, — значит, просто надо»...