Добрая Фиалка

— Андрюш, я так больше не могу. Зуб дергает так, будто там внутри маленький шахтер с отбойным молотком работает. Дай семь тысяч в «Дентал-Престиж» есть окно на завтра на восемь утра. Лена сидела на кухне, прижимая к щеке пакет с замороженной брокколи. Ей было сорок два года, она работала главным бухгалтером и умела сводить баланс с закрытыми глазами, но зубная боль превращала её в капризного пятилетнего ребенка. Правая щека раздулась, глаз слезился, а жизнь казалась беспросветной полосой препятствий...

— Это была стратегия, Настя! Ты понимаешь это слово?! Верняк! «Спартак» должен был забить, но судья купленный, я-то тут причём?! Виталик, мой муж, тридцатидвухлетний «комнатный Рэмбо», расхаживал по кухне и размахивал руками так, словно дирижировал невидимым оркестром неудачников. На нём была футболка с надписью «Born to Fight», особенно комичная на его впалой груди айтишника. — Пятнадцать тысяч, Виталик, — ледяным тоном сказала я, не отрываясь от салата. — Это были деньги на билеты в Сочи, мы копили их три месяца...

— Алина, деточка, подвинь, пожалуйста, свои кроссовки. Моему чемодану тесно и вообще, почему в прихожей так пахнет дешевым освежителем? Это же «Морской бриз» за пятьдесят рублей? Ужас, у меня от этой химии мигрень. Изольда Марковна, вдова профессора филологии и женщина с осанкой императрицы в изгнании, стояла посреди нашей крошечной прихожей. Рядом с ней возвышался кожаный чемодан, который стоил, наверное, как половина нашей кухни. Сама Изольда Марковна была в шляпке с вуалью и перчатках, словно собралась не к сыну в «панельку», а на приём к английской королеве...

— Верочка! У Вити идея на миллион! Буквально! Голос мамы в трубке звучал так, словно только что выиграла в лотерею и звонит из космоса. Вера, тридцатичетырехлетняя главбух с животом, седьмой месяц, это вам не шутки, поморщилась и отодвинула телефон от уха. Она сидела на кухне и пыталась застегнуть босоножки, этот квест с каждой неделей становился всё сложнее, превращаясь в акробатический этюд. — Мам, что за идея? — спросила она, уже зная ответ. Ответ всегда был один: нужны деньги. — Чехлы для айфонов! — торжественно объявила Тамара Петровна...

— Ленчик, спасай! У меня горящий тур в Кемер, вылет через четыре часа, а няня, зараза такая, слегла с давлением! Если я сейчас не улечу, я кого-нибудь покусаю, честное слово! Золовка, Света, влетела на участок как тропический ураган, упакованный в дорогой льняной костюм цвета слоновой кости, и тащила за собой два огромных чемодана на колесиках. Следом, шаркая ногами и щурясь от яркого июльского солнца, плелись двое детей. Это были мои племянники: четырнадцатилетний Гоша и двенадцатилетняя Яна. Выглядели...

— Люся, положи, пожалуйста, этот веник и объясни мне, почему ты смотришь на меня так, будто я тебе сто тысяч должна и не отдаю третий год? И вообще, как ты вошла? Марина, тридцатишестилетний аудитор с железными нервами и привычкой поверять гармонию таблицами Excel, стояла посреди своей стерильной кухни, нервы звенели, как высоковольтные провода. Завтра предстоял «день Х», четвёртый протокол ЭКО, три предыдущие попытки закончились ничем, врачи давали осторожные прогнозы, а организм, напичканный гормонами, устраивал эмоциональные качели...

— Да что ж с этой ручкой такое! Не шкаф, а развалина! Наташа дернула дверцу кухонного гарнитура, и многострадальная ручка, державшаяся на честном слове и одном шурупе, с весёлым звоном отскочила и закатилась под холодильник. На часах восемь вечера, спина гудела так, словно Наташа не стригла людей в салоне «Афродита» последние десять часов, а разгружала вагоны. Ноги отекли и напоминали две сардельки в капроне, а тут ещё эта бытовая катастрофа. Сергей, муж, обещал прикрутить ручку ещё в субботу, сейчас был вторник...

— Твоя мать решила купить нашу квартиру за 150 тысяч? — возмутилась Катя. Свекровь сделала подарок и потребовала долю, но за этим скрывалась тайна, от которой мне стало стыдно... Новая двухкомнатная квартира в спальном районе пахла бетонной пылью, дешёвым обойным клеем и двадцатилетней долговой кабалой. Для Кати этот сложный букет ароматов был слаще любых французских духов, запах «своего угла». В квартире было гулко, как в пещере, из мебели присутствовали: надувной матрас, который к утру предательски...