Про семью

Дорога к дому Бабы Нины теряла уверенность ещё до того, как заканчивалась. Сначала — асфальт, серый, в трещинах, с колеями, где по весне стоит вода. Потом — грунтовка, плотная, утрамбованная колёсами, с камнями, выступающими из земли, как старые зубы. Потом — колея, едва заметная среди травы. И в самом конце — дом. Дом был старый. Не ветхий — старый. Разница огромная, и понимает её только тот, кто жил в таком. Ветхий дом сдался: скрипит, рассыхается, просит пощады. А старый — помнит. Стоит, врос в землю, как дерево, и не собирается никуда уходить...

Дорога теряла уверенность задолго до того, как заканчивалась. Сначала она была широкой, наезженной, с глубокими колеями, в которых по весне стояла вода, отражая серое небо и редкие облака. Потом асфальт кончался, и начиналась грунтовка — плотная, утрамбованная колёсами грузовиков и телег, с редкими камнями, выступающими из земли, как старые зубы. Дорога шла мимо полей, мимо перелесков, мимо деревни, которая когда-то была большой, а теперь съёжилась до нескольких десятков домов, стоящих вдоль единственной улицы...

Мистическая новелла из цикла «Дом на краю дороги» Аглая узнала, что к ней идёт человек, задолго до того, как он постучал. Сначала об этом сообщил ветер. Он тянулся вдоль забора, перебирал сухие стебли лопуха, цеплялся за ржавую калитку и жалобно раскачивал её на одной петле. Потом затих, словно кто-то невидимый остановился у ворот и прислушался. В доме пахло остывшим чаем, воском и яблоками, которые Аглая хранила в старой деревянной корзине возле печи. За окном ноябрь медленно размазывал по посёлку свою сырую темноту...