Рассказы. Фантастика и мистика

"Сорок лет писем. Сорок лет ожидания. Сорок лет одного несказанного слова." Они познакомились по переписке в конце семидесятых. Ей было шестнадцать, ему двадцать. Она жила в маленьком портовом городе на севере, где полгода длилась ночь, а море пахло водорослями и холодом. Он — в Ленинграде, где белые ночи сходили с ума и Нева разливалась по набережным. Она нашла его через журнал. В конце одного из номеров «Юности» печатали адреса людей, которые хотели переписываться. Студент, филолог, любит Чехова и Бродского, ищет собеседника...

"Ночью в патологоанатомическом отделении тишина звучит иначе. Особенно когда ты в ней не один." Шесть часов вечера. Больница затихала, погружаясь в тот особый ритм, который Данил уже знал: шаги становились реже, голоса тише, свет в коридорах приглушали. Патологоанатомическое отделение жило по своим часам. Днем здесь суетились лаборанты, звонили телефоны, профессор Шапиро читал лекции прямо у секционного стола, и трупы были просто учебным материалом. Ночью всё менялось. — Ничего страшного, — сказал Шапиро, натягивая перчатки перед уходом...

"Он хотел купить вечность. Она продавалась со скидкой — всего лишь жизнь. Бессрочная. Без права на возврат." Контракт он подписал в день, когда врачи сказали: «Шесть месяцев». Корпорация «Вечность» обещала жизнь. Дорого, но он мог себе позволить. Криокапсула, сохранение нейронных связей, пробуждение в мире, где его болезнь давно побеждена. Менеджер улыбался, говорил о чудесах технологии. Максим не читал контракт. Никто не читает контракт, когда умираешь. Капсула закрылась. Он провалился в сон. Он открыл глаза от тишины...

"Они узнали друг друга по глазам. Тем же, что снились всю жизнь. Но время уже утекло сковозь пальцы." Он впервые увидел её во сне, когда ему было девятнадцать. Она стояла на перроне, и ветер трепал её светлые волосы. Поезд уходил, она смотрела ему вслед, и он знал — она смотрит на него. Он проснулся с ощущением, что потерял что-то важное. Что-то, чего не успел сказать. Она приснилась ему снова через месяц. В этот раз она сидела на скамейке в парке, и листья падали ей на плечи. Она подняла голову, посмотрела на него и улыбнулась...

"Они прыгнули в пустоту, спасаясь от смерти. Но пустота оказалась живой. И она была голодна." Они прыгнули в пустоту, потому что выбора не было. Корабль «Горизонт» уходил от преследования уже трое суток. Три корвета Альянса висели на хвосте, методично сокращая дистанцию. Капитан Андрей Волков знал: если догонят — не возьмут в плен. Слишком много знают. Слишком далеко зашли. — Еще один залп, и мы потеряем щиты, — голос пилота Ильи Зуева был спокоен, но Андрей слышал в нем ту самую ноту, которая появляется, когда человек уже всё просчитал и понял: вариантов нет...