Фантастория

Розовая купюра лежала на полированной поверхности обеденного стола с видом забытого автобусного билета. Она была слегка помята по краям, хранила слабый аромат лавандового мыла из бельевого шкафа и выглядела предельно сиротливо посреди пустого дубового пространства. Тамара Васильевна опустила на нее указательный палец с перламутровым маникюром, аккуратно прижала к столешнице и пододвинула в сторону невестки, словно передавала права на владение нефтяным месторождением. — Тут пятьсот рублей, Полиночка, — произнесла свекровь голосом царственной особы, жалующей крепостным мешок овса на праздник...

Металлическая дверь дрожала так, словно в подъезд ломился разъярённый носорог в синтетическом халате пятьдесят шестого размера. Звук гулких ударов разносился по лестничной клетке с первого по девятый этаж, вспугивая редких соседских кошек и заставляя дребезжать тонкое стекло в кухонном шкафу. — Ты что, родню прямо на улицу гонишь?! Я, между прочим, мать твоего мужа, быстро открывай дверь! — истерично орала свекровь, со всей дури прикладывая носок зимнего сапога к полимерному покрытию новенькой входной двери...

Смета на кованый забор с кирпичными столбами и позолоченными наконечниками лежала на кухонном столе прямо между солонкой и тарелкой с остывающей овсянкой. Документ выглядел внушительно, как проект плотины государственного значения, и насчитывал ровно пятьсот сорок тысяч рублей без учета доставки щебня и вывоза глины. Кирилл пододвинул распечатку ближе к Марине, постучав по плотной бумаге ухоженным пальцем. На его лице сияло выражение полководца, который великодушно разрешает рядовому оплатить походную палатку...

Ключи от трехкомнатной квартиры в старом кирпичном доме пахли медью, пылью и безграничной свободой. Для Веры это было не просто наследство от двоюродной бабушки, а персональный билет из душной однушки, где каждый шаг отдавался звоном в ушах. Для ее мужа Вадима эти восемьдесят квадратных метров пахли исключительно внезапной властью и халявой. Вадим обладал редким талантом: при зарплате в сорок пять тысяч рублей он держался так, будто единолично руководил советом директоров крупного холдинга. Его щедрость распространялась исключительно на советы, а бережливость граничила с искусством...