ФанФан || Рассказы

Я очень любил лето. В сыром углу за сценой было не так холодно, когда наступали каникулы. Дети разбредались по домам, морям и летним лагерям, учителя наконец-то оставляли актовый зал в покое, наступала благодать. Чего ещё мог желать старый рояль, который однажды затянули за кулисы и забыли о нём? Стар я стал, немощен. Помню, раньше служил при консерватории, видал столько талантливых пианистов, которые вкладывали всю душу в пальцы ради чистой искренней ноты. Студенты дарили мне свои эмоции и наслаждение...

Максим с неподдельным интересом и некоторой долей удивления рассматривал плотный конверт, на котором красовался снеговик и надпись «С Новым Годом!» с золотыми вензелями. Каллиграфическим почерком на конверте был указан его, Максима, адрес и его же имя и фамилия. Так что предположение, что письмо адресовано кому-то из родителей, было ошибочным. С другой стороны, в строке отправителя значился Дед Мороз. С чего бы тому писать родителям одиннадцатилетнего мальчика? «Реклама какого-нибудь новогоднего мероприятия или зимнего детского лагеря? – предположил Максим, вскрывая конверт...

Звук будильника гуляет между висков и рвёт голову на части. Уже семь тридцать две. Поздно. Следовало проснуться раньше. Анри будет злиться. Снова. Бегу к нему, обнимаю и прошу прощения за опоздание. В ответ лишь сухое «не страшно». Он не в духе. Про человека сказали бы «не выспался, с кем не бывает», только вот Анри не спит. Никогда. Андроидам не нужны сон, еда и прочие человеческие слабости. Они совершенны. Они лучше, чем мы и достойнее любого из моих знакомых. Анри велел оставаться дома. На улицу теперь опасно выходить...

— На белом-белом листе белой-белой книги в жёлтой обложке жили-были... — Что ты детей морочишь, 17? Мы и так все тут живём! — Ой, 29, ты такая категоричная, будто после = всю жизнь стоишь! Не нравится – не слушай, а врать не мешай. Всё равно не докажешь! — Ну да, это же не теорема. Пойду я с прямыми трапецию замучу, пока ты гуманитарщину разводишь... 17 побледнел так, что почти слился с листом. Хвостик на его единичке встал дыбом, а верх семёрки затрепетал. — Ластик тебя побери, женщина! Не произноси в моём присутствии таких слов...

Светлана Николаевна прижалась лбом к холодному оконному стеклу с прилипшим жёлтым кленовым листом. Говорят, что от этого проходит головная боль. За окном смешно перепрыгивая через лужи, бежал сосед с клетчаткой хозяйственной сумкой. В углу на подоконнике лежала забытая мужем связка ключей. "Растяпа, мало того, что проспал, так ещё и ключи забыл!" — почему-то раздраженно подумала она. За спиной громко и тревожно прозвенел дверной звонок, сердце испуганно дернулось. "Ну конечно, ключей - то нет!"...