Семейные тайны и драмы

Летом всё началось с того, что Лена стала задерживаться «на репетициях хора». На вид — ерунда. Женский хор при ДК, они там песни к городскому фестивалю разучивают. Мне 55, ей 49, городок под Нижним, завод рядом, у меня — инженерка, график нормальный. Дети — взрослые, дочь в Питере, сын в Москве. Дома — тишина, можно жить спокойно. А Лена вдруг резко зажглась. То платье «сценическое» присмотрит в интернете, то голос тренировать начинает, по Ютубу упражнения делает. — Ты, Лён, в артистки подалась? — подтрунивал я...

История началась с того, что в субботу утром жена устроила мне сцену прямо на кухне, размахивая нашей старой копилкой в виде синего слона. — Объясни, Володя, — сказала она, указывая пальцем на липкую от времени прорезь, — это что такое? Я ещё жевал бутерброд с колбасой и не понял, к чему вообще разговор. — В смысле, что? Копилка. Ты сама её покупала. На годовщину. — Не строй из себя дурака, — губы её сжались в тонкую полоску. — Я спрашиваю, что это за записи в телефоне: «Счёт авто», «накопление», «добавить от премии»...

Когда Андрей нашёл в прихожей красивый глянцевый буклет с куполами и улыбающимися паломниками, сначала даже обрадовался. На обложке — знакомый монастырь, тысячу раз виденный по телевизору: очередь к чудотворной иконе, отзывы людей, которым «семью сохранило» и «болезни отпустило». На последней странице аккуратным почерком жены было обведено: «паломническая поездка, 7 дней, проживание, питание, духовные беседы». Подпись — «Надо бы съездить». Андрей задержал взгляд на этих словах, вздохнул, поставил буклет на обувную тумбу и пошёл на кухню...

История, конечно, больная для мужского самолюбия, но и поучительная. Особенно для тех, кто привык верить на слово, если женщина говорит про «добрые дела» и «я же не в баре, я в приюте». Когда Люда впервые сказала, что хочет попробовать себя в волонтёрстве, я даже обрадовался. — Саш, у нас во дворе этот рыжий пёс уже неделю бегает, — показала она с балкона на худого дворнягу у подъезда. — Я его в группу приюта скинула, они как раз ищут людей, кто бы помог с передержкой. Я подумала… может, и мы подключимся? Ну не деньгами, хоть руками… Мне тогда было пятьдесят два, ей сорок четыре...

Смешно, но началось всё, по сути, с моего совета. — Ты ж вечно что‑то пишешь в своих тетрадках, — сказал как‑то за ужином. — Вон, люди на Дзене деньги за это получают. Попробуй, что ли. Всё лучше, чем сериал свой мыльный смотреть. Жене было сорок два. Звали её Лена. Мы прожили вместе двадцать лет, сын — взрослый уже, в Питере учится. Мы в Ярославле, обычная трёшка в панельке, ипотеку ещё добивали, но уже конец где‑то маячил. Лена работала в библиотеке, получала немного, но нас двоих вполне хватало:...