Семейные тайны и драмы

Летом всё началось с того, что Лена стала задерживаться «на репетициях хора». На вид — ерунда. Женский хор при ДК, они там песни к городскому фестивалю разучивают. Мне 55, ей 49, городок под Нижним, завод рядом, у меня — инженерка, график нормальный. Дети — взрослые, дочь в Питере, сын в Москве. Дома — тишина, можно жить спокойно. А Лена вдруг резко зажглась. То платье «сценическое» присмотрит в интернете, то голос тренировать начинает, по Ютубу упражнения делает. — Ты, Лён, в артистки подалась? — подтрунивал я...

История началась с того, что в субботу утром жена устроила мне сцену прямо на кухне, размахивая нашей старой копилкой в виде синего слона. — Объясни, Володя, — сказала она, указывая пальцем на липкую от времени прорезь, — это что такое? Я ещё жевал бутерброд с колбасой и не понял, к чему вообще разговор. — В смысле, что? Копилка. Ты сама её покупала. На годовщину. — Не строй из себя дурака, — губы её сжались в тонкую полоску. — Я спрашиваю, что это за записи в телефоне: «Счёт авто», «накопление», «добавить от премии»...

Когда Андрей нашёл в прихожей красивый глянцевый буклет с куполами и улыбающимися паломниками, сначала даже обрадовался. На обложке — знакомый монастырь, тысячу раз виденный по телевизору: очередь к чудотворной иконе, отзывы людей, которым «семью сохранило» и «болезни отпустило». На последней странице аккуратным почерком жены было обведено: «паломническая поездка, 7 дней, проживание, питание, духовные беседы». Подпись — «Надо бы съездить». Андрей задержал взгляд на этих словах, вздохнул, поставил буклет на обувную тумбу и пошёл на кухню...

История, конечно, больная для мужского самолюбия, но и поучительная. Особенно для тех, кто привык верить на слово, если женщина говорит про «добрые дела» и «я же не в баре, я в приюте». Когда Люда впервые сказала, что хочет попробовать себя в волонтёрстве, я даже обрадовался. — Саш, у нас во дворе этот рыжий пёс уже неделю бегает, — показала она с балкона на худого дворнягу у подъезда. — Я его в группу приюта скинула, они как раз ищут людей, кто бы помог с передержкой. Я подумала… может, и мы подключимся? Ну не деньгами, хоть руками… Мне тогда было пятьдесят два, ей сорок четыре...

Смешно, но началось всё, по сути, с моего совета. — Ты ж вечно что‑то пишешь в своих тетрадках, — сказал как‑то за ужином. — Вон, люди на Дзене деньги за это получают. Попробуй, что ли. Всё лучше, чем сериал свой мыльный смотреть. Жене было сорок два. Звали её Лена. Мы прожили вместе двадцать лет, сын — взрослый уже, в Питере учится. Мы в Ярославле, обычная трёшка в панельке, ипотеку ещё добивали, но уже конец где‑то маячил. Лена работала в библиотеке, получала немного, но нас двоих вполне хватало:...

Когда жена в первый раз сказала: — Вить, у нас премьера в ДК в следующие выходные, придёшь? — А чего не прийти-то, — пожал плечами, даже не подозревая, что именно там, под тусклым светом сцены, моя семейная жизнь трещину получит. До этого театра она у меня была обычной женщиной пятьдесят двух лет: бухгалтер в поликлинике, дача, внук по выходным, кастрюльки, сериалчики вечером. Мы с ней тридцать лет вместе, считай, со студенчества. Я — инженер-механик, сейчас уже на пенсии по выслуге с завода, но подрабатываю в автосервисе у знакомых: диагност, электрика...

Историю, как это ни странно, надо начинать не с жены и даже не с любовника. А с мамы. Мою мать звали Галина Павловна, и она была из той породы советских женщин, которым всё «не так». Не так сидишь, не так ешь, не так живёшь, не ту взял в жёны. — Ты посмотри, — говорила она соседке на лавочке, думая, что не слышу. — Девка с провинции, родители — кто они там у неё? Учителя какие‑то. А у нас инженерная династия. Ну да ладно, выучим. Мне к тому времени было уже пятьдесят. Не мальчик, сам понимаешь. Завод, отдел снабжения, ипотеку добил, машину поменял на «Соренто»...

Андрей проснулся от звука льющейся воды в ванной. Светлана встала раньше обычного — часы показывали половину седьмого. За десять лет совместной жизни он привык к её расписанию: подъём в семь, быстрый завтрак, поцелуй на прощание и бег к лифту. Но последний месяц что-то изменилось. Он лежал, прислушиваясь к знакомым утренним звукам: шум фена, стук каблуков по паркету, звон ложечки в чашке. Но между этими обычными звуками вплетался новый — мелодичный смех Светы, тихие разговоры по телефону. Андрей поднялся и, натянув халат, вышел в гостиную...

Анна Резникова всматривалась в фотографию мужчины средних лет с проницательными серыми глазами и тонкими чертами лица. Её руки слегка дрожали — не от страха, она давно научилась его подавлять, а от странного предвкушения. Что-то в этом лице привлекало её внимание больше обычного. "Почему я так реагирую на простую фотографию?" — мысленно отметила она, стараясь сохранить профессиональную отстранённость. — Виктор Кольцов, сорок два года, — монотонно перечислял подполковник Семёнов, постукивая ручкой по столу...

Ольга стояла перед зеркалом в спальне, медленно поправляя непослушную прядь волос. Отражение показывало тридцатипятилетнюю женщину с усталыми глазами и едва заметными морщинками у губ — следами улыбок, которых становилось всё меньше. Когда она в последний раз смеялась от души? Месяц назад? Год? За её спиной в кресле сидел Андрей, рассеянно листая вечернюю газету. Седина на висках делала его солиднее, но взгляд стал каким-то отсутствующим. Пятнадцать лет брака превратили их в соседей по квартире, которые делят быт и обязанности, но давно потеряли друг друга...

Максим смотрел на экран телефона, и мир словно остановился. Буквы расплывались перед глазами, пульс участился так, что, казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. «Твоя жена в отеле «Метрополь», номер 412. Думал, ты должен знать». Незнакомый номер. Анонимка. Он медленно поднял глаза на Анну, которая готовила ужин на кухне. Волосы небрежно собраны в пучок, несколько прядей выбились и касались шеи. Домашний халат в мелкий цветочек — тот самый, который он подарил три года назад на день рождения. Улыбка при виде мужа — привычная, автоматическая, как дыхание...

Глава 1. Незнакомец в кафе Олег сидел за столиком у окна, нервно поглядывая на часы. Стрелки показывали половину восьмого, а их встреча была назначена на семь. Он заказал уже второй эспрессо, пытаясь унять тревогу, которая последние недели не покидала его. Анна опаздывала все чаще, и каждый раз ее объяснения звучали все менее убедительно. За окном моросил октябрьский дождь, прохожие спешили под зонтами. Олег невольно вспомнил их первое свидание в этом же кафе двадцать лет назад. Тогда Анна тоже опоздала на полчаса, но он был готов ждать ее вечность...