История в лицах

Осень 1763 года, Царское Село. Тридцатичетырёхлетняя императрица всего полтора года на троне, всё ещё неофициально именуемая узурпаторшей в парижских салонах, читает письмо, привезённое дипломатической почтой. Почерк старика чуть дрожит, слог изящен и ядовит, как всегда у него. Она улыбается и говорит придворному: — Смотрите-ка. Муж, которого я отстранила, — немец, воспитанный на Фридрихе. А у меня теперь корреспондент, которого весь мир называет философом. — Ваше величество хочет, чтобы об этом узнали? — Хочу, чтобы об этом узнали медленно...

Сентябрь 1727 года, Петербург .Генералиссимус Александр Данилович Меншиков, человек, который двадцать лет назад встречал гостинец из лавки продавца пирогов, — лежит в постели. Он болен давно и славно: подагра, тот характерный недуг вельмож, что бьёт по ногам и по амбициям. А в это время в залах дворца, где он вчерашнего дня был хозяином, уже составляют бумаги против него. Три года он правил империей при юном Петре II. Расписывал вдовствующей императрице Екатерине I завещание в её пользу, подменял собою Верховный тайный совет, обручил императора со своей дочерью Марией...

Зимний дворец, поздний вечер 1839 года. Бал закончен, гости разъехались, мраморные залы остывают. И тогда по одному из тихих коридоров второго этажа появляется фигура в тёмном сюртуке — не камердинер, не пристав. Император. Это не легенда и не анекдот из глухих мемуаров. В Зимнем дворце существовал тайный ход — узкая лестница, соединявшая рабочий кабинет Николая Павловича с апартаментами, где жила его последняя и самая долгая любовь: фрейлина Варвара Аркадьевна Нелидова. Слуги выучили этот маршрут наизусть и хранили молчание как часть присяги...

Зима 1796 года, Петербург. В только что переименованных для нового императора полках идёт перестройка всего и вся: косички, пудра, букли, черные воротники, строй по прусскому уставу. Слышны команды новых фельдфебелей, и у мостов дрожат молодые солдаты, разучивающие приёмы, о которых прежде никто не слышал. И тогда через столицу проходит слух, который уже через несколько дней скажут при дворе вслух: — Легендарный Суворов не выносит новых порядков! Слух был правдой. И больше того — впервые в жизни...