История в лицах

Зимний дворец, поздний вечер 1839 года. Бал закончен, гости разъехались, мраморные залы остывают. И тогда по одному из тихих коридоров второго этажа появляется фигура в тёмном сюртуке — не камердинер, не пристав. Император. Это не легенда и не анекдот из глухих мемуаров. В Зимнем дворце существовал тайный ход — узкая лестница, соединявшая рабочий кабинет Николая Павловича с апартаментами, где жила его последняя и самая долгая любовь: фрейлина Варвара Аркадьевна Нелидова. Слуги выучили этот маршрут наизусть и хранили молчание как часть присяги...

Зима 1796 года, Петербург. В только что переименованных для нового императора полках идёт перестройка всего и вся: косички, пудра, букли, черные воротники, строй по прусскому уставу. Слышны команды новых фельдфебелей, и у мостов дрожат молодые солдаты, разучивающие приёмы, о которых прежде никто не слышал. И тогда через столицу проходит слух, который уже через несколько дней скажут при дворе вслух: — Легендарный Суворов не выносит новых порядков! Слух был правдой. И больше того — впервые в жизни...

Февраль 1762 года. В Петербурге шептались о дуэли: капитан Григорий Орлов ранен в голову. Стрелял офицер Зиновьев. По одной версии, поссорились из-за женщины. По другой, недоброжелатели сплели интригу нарочно, чтобы вывести Орлова из города. При дворе порадовались: у Петра III появилась пауза. Они не знали двух вещей. Первую узнали скоро: раненый, по легенде, получил от Екатерины прядь её собственных волос, на повязку. Вторую поняли слишком поздно. С Орловыми шутить опасно, их пятеро. Иван, Григорий, Фёдор, Алексей, Владимир...

Осенью 1796 года в Зимнем дворце пахло воском и мокрым сукном. У плохо закрытых окон тянуло холодом, шёлковые занавеси у дверей чуть шевелились, и по вечерам в передних кто-то из придворных начинал говорить тише обычного. Екатерина II поднималась по лестнице медленно, с остановкой на площадке, рука на перилах чуть дрожала. Двор уже знал эту остановку наизусть. Государыне шёл шестьдесят восьмой год. Ещё недавно она казалась неистощимой, теперь передышки стали дольше. Вместе с её дыханием в коридорах рос вопрос, которого по закону быть не должно...

Март 1801 года. Во вторник после обеда, в небольшой комнате Зимнего дворца, собираются четверо мужчин. Никакого протокола, никакой канцелярии — только чай, карты уединённого кабинета и разговор, за который в Европе засекали на эшафотах: о конституции, об отмене крепостного права, о границах самодержавия. Молодой император слушает внимательно, задаёт вопросы, спорит. Ему двадцать три года. Это заседание Негласного комитета — первого «правительства» Александра I, не имеющего официального статуса. Его...