Explainer города N.

Мой личный рейтинг лояльности к банку упал до критической отметки. Четыреста двадцать баллов из тысячи. Ниже падать некуда — там только зона дефолта и вечный покой. Я был жив, но чувствовал себя как просроченный кредит...

Экран смартфона вспыхнул синим светом. Слава смотрел на цифру остатка: минус сорок семь тысяч триста двадцать один рубль. Он с силой провел пальцем по экрану, закрывая приложение так резко, что чуть не выронил телефон...

В офисе Артура никогда не было часов. Время здесь измерялось пульсирующей жилкой на виске и количеством выкуренных сигарет. Он сидел в полумраке, освещенный лишь холодным светом монитора. На экране — видеотрансляция. Его новый клиент. Артур поправил микрофон. Его голос — его главное оружие, бархатный яд, способный растворить любую волю. — Здравствуй, Илья, — голос Артура лился из динамиков, спокойный и обволакивающий. — Мы с тобой не закончили. На той стороне экрана — парень лет двадцати пяти, взъерошенный, в мятой футболке...

Пробка на Садовом вгрызалась в нерв. Антон барабанил пальцами по рулю арендованного «Кайенна», глядя на мигающий экран телефона. 18:47. Встреча с инвесторами — в 19:00. В «Белой площади». Он был в десяти километрах от цели и в целой вечности. В зеркале заднего вида отражался он сам: уставшие глаза, воротник рубашки, выбившийся из-под свитера. Он не успел заехать домой переодеться. Он вообще ничего не успел. Весь день — это бесконечный поток писем, звонков и тупых согласований. А теперь ещё это. «Антон, ты где? Мы начинаем без тебя», — пиликнуло сообщение от Артёма...

Илья сидел на холодном полу, прислонившись спиной к панорамному окну. За стеклом, на высоте двухсот метров, плыли голографические облака, идеально имитируя закат над Тихим океаном. Его квартира была произведением искусства: стерильная, выверенная до нанометра. И абсолютно чужая. — Илья, твой уровень кортизола повышен на 14%. Я подобрала плейлист «Успокаивающий лес». Включить? — голос Афины, его персонального ассистента, лился отовсюду. Он был теплым, бархатным баритоном, в котором не было ни капли раздражения...