Вечерние рассказы

Светлана стояла посреди моей кухни в бежевом пальто, которого я раньше не видела, и с порога оглядывала квартиру так, будто принимала у меня генеральную уборку. Чемодан на колёсиках она оставила в прихожей, даже не раздевшись толком, только шарф скинула на табуретку. Я молча протянула ей тапочки — те самые, мягкие, с вышитыми ромашками, что мне подарила соседка Вера Марковна на прошлый день рождения. Светлана посмотрела на тапочки с таким выражением, словно я предложила ей надеть лапти. — Ой, ну эти-то можно было и не доставать...

Ольга стояла посреди моей собственной прихожей с таким выражением лица, будто это мне должны были вручить благодарственную грамоту, а не объяснять, почему в стене, которая ещё месяц назад была сплошной, теперь красуется новенькая металлическая дверь с глазком и звонком. Я поставила сумку на пол. Точнее, попыталась поставить. Пол был застелен чужим серым линолеумом, а на том месте, где раньше стояла моя банкетка с мягкой подушечкой, которую я сама сшила из остатков портьеры, теперь торчал узкий пластиковый обувной шкаф...

– Тамара, ну ты что там молчишь? Я тебе третий раз говорю, а ты как будто не слышишь. Тамара вздрогнула и повернулась к подруге. Они сидели на кухне, и Людмила уже второй раз подливала себе чай из заварочного чайника, а Тамара всё смотрела в окно, где октябрьский дождь терпеливо промывал серые крыши домов. – Прости, Люда. Задумалась. – Я вижу, что задумалась. У тебя лицо какое-то странное сегодня. Случилось чего? Тамара помедлила. Она знала Людмилу почти сорок лет – со второго курса педагогического,...

Марина стояла в дверях моей двушки с двумя огромными чемоданами и спортивной сумкой, из которой торчала ручка от пылесоса. За её спиной топтался её двадцатидвухлетний сын Дмитрий, уткнувшись в телефон и делая вид, что его тут нет. – Мариш, мы же договаривались: максимум две недели. У меня ремонт начинается через месяц, мастера уже заказаны, – я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. – Ну две недели, ну три! Тань, ну ты же знаешь, как сейчас сложно с жильём!...

– Вы кто такая? И почему стоите у моей двери с чемоданом? Женщина в пушистом розовом халате придерживала створку так, будто я была коммивояжёром или свидетелем из управляющей компании. Из-за её плеча выглядывала рыжая кошка, а в глубине коридора — того самого коридора, где отец вешал свою бескозырку на гвоздик — стояли чужие сапоги и какой-то нелепый пластиковый зонтик в форме утиной головы. – Это моя квартира, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Точнее, половина моей. Я Вера Николаевна Касаткина...