Елена Великанова — мама и жена

Я вышла за кованые ворота школьного двора и остановилась, плотнее запахивая лёгкую ветровку. Июльский ветер оказался на удивление сырым и прохладным. Мелкий дождь моросил с самого утра, превращая мокрый асфальт в тёмное блестящее зеркало. Даже в середине летних каникул работа не отпускает. Я специально приехала в город, чтобы встретиться с родителями моего второго «Б». Мы планировали обсудить нашу августовскую вылазку на природу, аренду автобуса и меню для пикника. Вместо радостного предвкушения поездки я несла в себе липкое чувство вины и странную усталость...

В конце апреля наш педсовет шёл как обычно, скучно и по регламенту, до того момента, как я подняла руку. Вера Павловна сидела в первом ряду, в строгом костюме, с папкой для записей, которую открывает только для того, чтобы что-то в ней подчеркнуть красной ручкой. Тридцать пять лет стажа, русский язык и литература, привычка первой критиковать любые нововведения. Я знала, что моё предложение ей не понравится. Но не знала, что она встанет. Директор сидел молча, барабаня пальцами по столу. Я почувствовала спиной взгляды двадцати коллег, ещё не сказав ни слова в свою защиту...

Пятница, восемь вечера. Стою у плиты с половником в руке и чувствую, как внутри закипает не суп, а я сама. Сергею сорок шесть, он инженер, дома привык говорить мало и по делу. Я семнадцать лет замужем за этим молчанием и до сих пор иногда спотыкаюсь на нём, как на пороге, который не могу выучить наизусть. Он вошёл на кухню в носках, тихо, и спросил про ужин. Обычный вопрос в обычный вечер. Но во мне этот вечер давно был не обычным. Семнадцать лет требую эмоций от человека, который их не показывает...

Раиса Борисовна аккуратно поставила чашку на блюдце и обвела взглядом нашу кухню. Я физически почувствовала тяжесть этого взгляда. Троюродная тётя Серёжи приезжает к нам каждое лето ровно на четыре дня. Бывший экономист с уральского завода привозит с собой идеальную осанку, строгий костюм и привычку оценивать всё вокруг. Для неё наш дом превращается в ежегодный балансовый отчёт, в котором вечно не сходятся цифры. Июльская жара её совершенно не берёт. Пока мы плавимся от зноя при настежь открытых окнах, она сидит в застёгнутой на все пуговицы блузке и методично пьёт обжигающий чай с лимоном...

В нашей поликлинике есть женщина, которую двадцать лет никто не замечает. В январе заметила меня она. Я тогда просто шла мимо гардероба, как хожу каждый раз. Номерок, кивок, всё. Зоя Тимофеевна выдаёт куртки молча уже столько лет, что её лицо стало частью интерьера, вроде батареи у входа или расписания врачей на стене. А потом был обычный вторник, который перестал быть обычным ровно в тот момент, когда врач произнесла слово «обследование». И я вышла из кабинета совсем другим человеком, чем вошла туда двадцать минут назад...