Елена Великанова — мама и жена

Почтовое уведомление о задолженности на восемьсот сорок тысяч рублей лежало на обувной полке прямо поверх моих рабочих квитанций. Я вернулась из бухгалтерии завода в начале седьмого, сняла пальто и сразу увидела эту бумагу с красным штампом банка...

Лидия Сергеевна достала из сумки распечатку из банка и положила ее на кухонную клеенку рядом с деревянной ложкой. В распечатке черным по белому значился остаток в три тысячи семьсот рублей, а до следующей пенсии оставалось еще двенадцать дней. Напротив сидела Клавдия Ивановна и молча чистила картофелину, срезая кожуру тонкой полупрозрачной лентой. — За отопление в этом месяце пришло пять тысяч двести, — сказала Лидия Сергеевна, проведя пальцем по сухой строчке квитанции. — В трешке на Карла Маркса потолки три двадцать, воздух гуляет, а платить приходится за каждый кубометр...

Тяжелая хрустальная салатница глухо стукнула о полированную поверхность стола. Алла Семеновна положила вилку на край тарелки, оправила на груди шерстяной жакет с люрексом и обвела тяжелым взглядом затихших родственников. В большой комнате родительской квартиры пахло запеченной с яблоками курицей, солеными груздями и свежим укропом. Лидия Семеновна как раз несла из кухни горячее блюдо с картошкой, но замерла в дверном проеме, испуганно глядя на старшую сестру. — Раз уж мы собрались полным кругом, скажу прямо, — Алла Семеновна повысила голос, чтобы заглушить бубнящий в углу телевизор...

Двадцать лет за учительским столом приучили Зою Николаевну к порядку: тетради ровной стопкой, мел сухой, голос спокойный. Но в квартире дочери этот порядок не стоил и гроша. Зять Роман с порога начинал считать чужие шаги и чужие траты. По вечерам он выключал в прихожей верхний свет, оставляя узкую полоску из ванной, и вздыхал у кухонной плиты. — Мама, вы опять чайник на большую горелку поставили, газ горит впустую, — говорил он, заглядывая на кухню в одном носке и отглаженной рубашке. Зоя Николаевна...