Ева Достоевская | Рассказы и истории

Телефон Лада стала уносить даже в ванную. Не из подростковой вредности, не из привычки жить в экране. Просто однажды Вера услышала через тонкую дверь два слова, сказанные таким голосом, каким дети не должны говорить дома: "Не надо". Кухня у них была маленькая, на два шага от плиты до подоконника. По утрам здесь пахло чаем, влажной тряпкой и тем стиральным порошком, который Вера покупала всегда один и тот же, потому что на эксперименты у неё не хватало ни денег, ни желания. На клеёнке возле хлебницы...

Утром Вера Павловна сказала сыну, что устала и никуда сегодня не выйдет. А вечером Артём увидел у её двери пустую вешалку и понял, что тёмно-синего платка на крючке нет. Утро началось как всегда, с чайника и хлебных крошек на клеёнке. Лида стояла у окна, придерживая ладонью чашку, и смотрела во двор, где дворник лениво сгребал мокрые листья к бордюру. Артём искал ключи, хотя они, как обычно, лежали в кармане пальто. Так бывало всякий раз, когда внутри уже что-то зудело, а снаружи день ещё делал вид, будто он самый обычный...

Подруга позвонила в конце дня и сказала адрес так, будто диктовала не улицу, а чужую тайну. Потом добавила, уже тише: "Стой у подъезда. И не заходи без меня". Вера сперва даже не переспросила. Только посмотрела на погасший экран, снова нажала вызов и, пока шли длинные гудки, ощутила знакомую сухость во рту, которая появлялась у неё всякий раз, когда чужая беда выбирала именно её в свидетели. Адрес был в старой части города, за рынком, где дома стояли плотно, как люди в очереди. Вера бывала там редко...

Жена включила семейный планшет поздно вечером, уже после того как посуда была вымыта, крошки сметены со стола, а в квартире установилась та особенная тишина, в которой слышно даже, как холодильник набирает воздух перед следующим глухим урчанием. Последний открытый экран был не про работу мужа. И Вера не сразу поняла, отчего пальцы у неё стали сухими, будто она только что долго держала в руках стиральный порошок. На экране висела анкета. Не магазин, не рабочая переписка, не таблица с поставками, не карта стройки, куда Глеб вечно ездил по утрам...

Он приехал без звонка, хотя утром сам сказал, что заскочит ненадолго, просто заберёт шуруповёрт и посмотрит кран на кухне. Валентина уже поставила чайник, достала печенье в жестяной банке и даже переложила на блюдце те вафли, которые Глеб любил ещё школьником. Но сын, едва переступив порог, скользнул взглядом по комнате так, будто пришёл не в дом матери, а на склад, где надо быстро собрать заказ. С лестницы тянуло мартовским холодом и мокрым бетоном. Картонные коробки, которые он внёс с собой, пахли пылью и чужим подъездом...