Ева Грин | Авторские рассказы

Антонина Сергеевна, обладательница трезвого ума, легкой седины и стального характера, стояла на кухне и мешала деревянной лопаткой тушеную капусту. Капуста шкварчала, издавая тот самый уютный, неистребимый аромат стабильности, которым пропитываются старые панельные дома. На плите в кастрюльке лениво булькала вода для сосисок. Вечер пятницы обещал быть тихим, предсказуемым и недорогим. Вдруг в прихожей хлопнула входная дверь. Да так, что с вешалки жалобно звякнули ключи. Затем раздался грохот падающего...

Маргарита Львовна с трагическим видом, достойным лучших сцен МХАТа, ткнула узловатым пальцем в литровую стеклянную банку на обеденном столе. В банке покоилась густая, влажно поблескивающая черная масса. — Вы икру банками едите, а Алёна с мужем пустые макароны доедают! Зинаида Марковна, женщина пятидесяти шести лет от роду, обладательница стальных нервов и должности старшего технолога на хлебозаводе, медленно прожевала содержимое столовой ложки, проглотила и философски заметила: — Мама, это чиа. — Что ты мне тут чихаешь?! — возмутилась родительница, поправляя на груди пуховый платок...

— Мам, мы тут с Владиком всё взвесили, посовещались и решение приняли окончательно: твою дачу мы будем продавать. А деньги пустим Владику на новую машину, — торжественно, словно зачитывая манифест об освобождении крестьян, провозгласила Алена, изящно накалывая на вилку остывшую макаронину. Антонина Павловна, женщина пятидесяти восьми лет, в прошлом старший товаровед со стальным характером и проницательным взглядом, поперхнулась чаем. Кружка с надписью «Лучшей маме», подаренная на восьмое марта лет пять назад (с тех пор подарки как-то обмельчали), со стуком опустилась на клеенку в цветочек...

— Зинаида! Ты опять эту бесовскую центрифугу запустила?! — голос, раздавшийся из коридора, обладал такой проникающей способностью, что у герани на кухне превентивно опали два листа. — Она же киловатты сосет, как не в себя! Я вчера на счетчик смотрела — он крутится так, что вот-вот на орбиту выйдет! Выключай немедленно! Стирай наши вещи руками, машинка электричество мотает! Зинаида Марковна, пятидесятишестилетняя старший диспетчер логистического центра, женщина с железобетонной психикой и легкой склонностью к философскому пессимизму, медленно закрыла глаза...

— Мам, ну ты же понимаешь, что в гробу карманов нет, а нам с Анечкой тесно в этом скворечнике, где даже коту развернуться негде, не задев хвостом микроволновку? — Игорь прихлебывал чай с таким видом, будто делал одолжение всей мировой экономике. Маргарита Степановна посмотрела на сына. В свои тридцать два он выглядел как человек, который искренне верит, что деньги растут в тумбочке, а справедливость — это когда ему все должны по праву рождения. Рядом сидела Анечка, супруга. Анечка была тонкой, звонкой...